детей 25 умирали до года, еще 25 — до 20 лет, еще 25 — между 20 и 45 годами. Лишь около десяти доживали до 60. Восьмидесятилетний — превращенный легендой в столетнего — считался редчайшим исключением: к нему относились как к оракулу, и община гордо выставляла его напоказ. В XVIII веке средняя продолжительность жизни во Франции составляла 30 лет. На протяжении многих столетий доля людей старше 60 лет оставалась почти неизменной — около 8,8 %. Старение населения началось во Франции в конце XVIII века, а чуть позже охватило и другие страны. В 1851-м число людей старше 60 составляло во Франции 10 %; сегодня оно достигает почти 18 %, или 9,4 миллиона человек, примерно половина из которых — сельские жители. То есть с XVIII века доля пожилых людей удвоилась. В октябре 1969 года во Франции насчитывалось 6,3 миллиона человек старше 65 лет — более 12 % населения; около 3/5 из них — женщины[132]. Согласно данным от сентября 1967 года, доля людей старше 65 лет в странах Общего рынка возросла с 7,6 % в 1930 году до 10,6 % в 1962-м; а в Скандинавских странах, Великобритании и Ирландии — с 7,8 % до 11,5 %. В США насчитывается 16 миллионов человек старше 65 лет — 9 % населения (против 2,5 % в 1850 году и 4,1 % в 1900-м). Число восьмидесятилетних во Франции удвоилось с начала века: их около миллиона, 2/3 из них — женщины. Ожидается, что процесс старения продолжится до 1980 года, когда число людей старше 60 лет составит 19 % населения, а старше 65–14 %. Считается, что благодаря росту рождаемости после 1946 года к тому времени ситуация стабилизируется. За исключением Восточной Германии, где в последние 20 лет значительная эмиграция привела к оттоку молодого населения, именно Франция и Швеция являются странами с самым выраженным старением населения. Причины везде одни и те же: сокращение младенческой смертности и снижение рождаемости. За столетие младенческая смертность снизилась с 40 до 2,2 %. Именно это позволило увеличить среднюю продолжительность жизни во Франции — до 68 лет у мужчин и 75 у женщин, в США — до 71 года у мужчин и 77 у женщин. Однако, по сути, взрослый человек сегодня имеет перед собой не намного более широкую перспективу, чем его предки: в 1805 году пятидесятилетний француз мог рассчитывать прожить еще 18 лет, а теперь — 22. Таким образом, старение населения означает не существенное продление человеческой жизни, а лишь значительное увеличение доли пожилых в обществе. Это изменение произошло за счет сокращения процента молодежи, тогда как процент взрослых остался почти неизменным; всё, говорит Сови, произошло так, как если бы население сместилось вдоль центральной оси: молодежь была заменена стариками. Это явление наблюдается почти во всех западных странах и сочетается с абсолютным ростом численности населения (за исключением Ирландии, где население уменьшилось).

В наименее развитых странах, напротив, преобладает молодое население. Во многих из них уровень младенческой смертности остается чрезвычайно высоким; даже там, где он снижен, недоедание, недостаток медицинской помощи и в целом тяжелые материальные условия препятствуют достижению преклонного возраста. В некоторых странах половину населения составляют люди моложе 18 лет. В Индии доля пожилых составляет 3,6 %, в Бразилии — около 2,45 %, в Того — 1,46 %.

В капиталистических демократиях старение населения ставит перед обществом новую проблему. «Это Эверест современных социальных проблем», — заявил министр здравоохранения Великобритании Иэн Маклеод. Пожилых людей теперь не просто значительно больше, чем прежде, — они уже не вписываются в общество естественным образом; оно вынуждено само определять их статус, и сделать это можно лишь на уровне государственной политики. Вопрос старости стал политическим.

Действительно, в традиционном обществе, состоявшем преимущественно из крестьян и ремесленников, профессиональная деятельность и образ жизни полностью совпадали: рабочий жил там же, где трудился; производственные и бытовые задачи переплетались. У высококвалифицированных мастеров с опытом, то есть с возрастом, увеличивались профессиональные навыки. А в тех сферах, где с годами способности ослабевали, внутри хозяйства существовало распределение труда, позволявшее приспосабливать задачи к возможностям каждого. Когда же человек окончательно утрачивал трудоспособность, он оставался в кругу семьи, которая брала на себя заботу о его существовании. Мы видели, что это вовсе не гарантировало ему достойной жизни. Но в любом случае общество как целое не обязано было о нем заботиться.

Сегодня рабочий живет в одном месте, а работает — в другом, причем исключительно как частное лицо. Его семья никак не участвует в производственной деятельности. Она обычно состоит всего из одной или двух супружеских пар и детей, еще не способных себя содержать; при столь скромных доходах семья не может позволить себе заботу о пожилых родителях. Между тем современный работник вынужден прекращать трудовую деятельность гораздо раньше, чем это было раньше: дело, в котором он специализируется, остается одинаковым на протяжении всей его жизни и не приспособлено ко всем возрастам.

Я уже говорила: в конце XIX века пожилой рабочий, потерявший работу, оказывался в трагическом одиночестве, предоставленный самому себе. Обществу пришлось взять эту проблему на себя. Но сделано это было не без сопротивления.

Изначально пенсия рассматривалась как награда. Еще в 1796 году Том Пейн предлагал выплачивать пенсии рабочим, достигшим 50. В Бельгии и Голландии пенсии стали назначаться в государственном секторе начиная с 1844 года. Во Франции в XIX веке первыми получать пенсии начали военные и чиновники; затем Второй империей они были также предоставлены шахтерам, морякам, рабочим арсеналов и железнодорожникам. Считалось, что пенсия — это вознаграждение за долгую и добросовестную службу в опасных профессиях. Позднее назначение пенсий стало систематическим и регулярным, но оставалось обусловленным двумя факторами: многолетним трудовым стажем и достижением определенного возраста.

К концу XIX века Германия переживала бурный подъем капитализма и значительный индустриальный рост; одновременно усиливались и укоренялись социалистические настроения. Бисмарк понял, что сдержать их можно, только гарантировав пролетариату хотя бы минимальную социальную защиту. С 1883 по 1889 год он создал систему социального страхования, которая с 1890 по 1910 год была дополнена и расширена. Первоначально она предназначалась главным образом для страхования от несчастных случаев на производстве, но также обеспечивала наемным работникам защиту от инвалидности в преклонном возрасте. Взносы уплачивались как работодателями, так и рабочими, а государство при необходимости добавляло субсидию. Этот тип страхования затем был внедрен в Люксембурге, Румынии, Швеции, Австрии, Венгрии и Норвегии. Существует и другой подход к пенсионному обеспечению: защита трудящихся за счет налогов. Такой режим был введен в Дании в 1891 году, в Новой Зеландии — в 1898-м, начал складываться в Великобритании в 1908-м и окончательно утвердился там к 1925 году. Во Франции закон от 5 апреля 1910 года о пенсиях для рабочих и крестьян не был исполнен: судебные инстанции не решились принуждать ни работников, ни работодателей к уплате взносов. Закон от 5 апреля 1928 года, измененный 30 апреля 1930-го, стал первой серьезной попыткой обеспечить пенсию пожилым рабочим. Это был смешанный режим капитализации и распределения.