У него достаточно своих проблем — экономика находится в упадке, народ жаждет реформ, о чём сообщает эпизодическими незаконными митингами, но советские войска, дислоцированные в МНР, вынуждают недовольных соблюдать приличия.

Монголию Владимир потерять никак не может, ни в коем случае — его очень сильно интересуют разведанные ещё в 70-е годы залежи редкоземельных элементов, которые добывать будет легче, чем те, что лежат под локальной вечной мерзлотой Кольского полуострова.

В Союзе много где можно прокопаться к редкоземельным элементам, но Жириновскому нужен масштаб — потребность будет расти стремительно и безостановочно. Что-то делать с этим нужно было ещё в 70-е годы, а сейчас почти нет времени.

Электронная отрасль уже готовится к наращиванию масштаба и для этого есть всё, кроме достаточного количества сырья…

— А что у нас с Монголией, кстати? — обратился Владимир к Геннадию.

— Фабрикуется связь нескольких групп оппозиционеров с иностранным благотворительным фондом, — ответил Орлов. — В течение следующего полугодия всё будет запущено и начнётся кампания по дискредитации.

— А реальные связи не нашли? — нахмурившись, спросил Жириновский.

— А эта связь и станет, в скором времени, настоящей, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Реальные связи тоже есть, но ЦРУ начало гораздо серьёзнее маскировать каналы финансирования, после инцидентов с МДГ.

То, как ЦРУ финансировало межрегиональную депутатскую группу — это был грандиозный провал, который раскрутился в профессиональное унижение.

Все замешанные члены группы были задержаны примерно через полгода после президентских выборов, включая Бориса Ельцина, который пусть и умер, как политик, но имел отношение к «благотворительным» деньгам, а это значит, что он тоже финансировался извне.

А так как МДГ финансировалась ЦРУ с прицелом на дестабилизацию СССР, то это измена Родине.

Чтобы не создавать резонанс на Западе, Жириновский запретил применять к бывшим депутатам смертную казнь и приказал заменить её максимальными сроками в колониях строгого режима.

— Подонки… — охарактеризовал Владимир ЦРУшников. — Ладно, это всё неважно — фабрикованная или настоящая связь поможет вам их дискредитировать. Важно, чтобы власть Жамбына окрепла и больше никто не мог пошатнуть её.

— Это я могу обещать, — кивнув, ответил Геннадий. — Оппозиция в МНР малочисленна и не очень хорошо организована, поэтому мы сможем быстро разбавить её проправительственными и ложными антиправительственными формированиями.

«Придётся вкладывать огромные деньги в инфраструктуру Монголии…» — скривившись, как от зубной боли, подумал Жириновский.

Директор, когда был молод, всегда возмущался тому, что СССР вкладывался деньгами в своих союзников, и мыслил в духе «лучше бы пенсионерам раздали».

Жириновский, до тех пор, пока не начал управлять страной, тоже придерживался подобного мнения.

Но реальность быстро отрезвила его и прояснила все непонятные моменты: Союз не может позволить себе западный подход, потому что с ним согласны взаимодействовать только слаборазвитые страны, многие из которых только позавчера перестали быть колониями.

Развитым странам гораздо приятнее получать доллары, фунты стерлингов, франки и марки, а не советские рубли, на которые в мире практически ничего не купишь, кроме советских товаров. Но даже это не самое плохое — если будешь покупать, то попадёшь в «чёрный список» Запада, что отрежет тебя от его технологий и денег. Следовательно, из чувства самосохранения, развитые страны с СССР если и взаимодействуют, то очень ограниченно.

Значит, у СССР остаётся лишь один вариант — взаимодействовать с неразвитыми странами, а у них нет ничего. Вернее, у них есть ресурсы, которые нужно как-то начать добывать.

А налаживание добычи ресурсов — это инвестиции сначала в инфраструктуру, а затем непосредственно в добычу.

И на это тратятся деньги, не розданные пенсионерам…

Это не какая-то прихоть, не блажь парафиновых старичков, засидевшихся у власти, а суровая необходимость.

Советский Союз, нравится это кому-либо или не нравится, противостоит Западу просто по причине своего существования. А Запад контролирует большую, и самую развитую, часть мира — это факт, с которым ничего не поделать.

США, Западная Европа и Япония создают до 80% мирового ВВП — это ещё один факт. То есть, на весь остальной мир, включая СССР, приходятся лишь 20% мирового ВВП.

Как можно противоборствовать странам, совокупно создающим 80% ВВП? По законам здравого смысла — никак.

Но есть единственное, что удерживает Владимира от немедленного сжигания своего кабинета и бегства в тайгу, к волкам и медведям — Запад уже достиг пика своей эффективности. Он просто не может стать существенно эффективнее, чем есть сейчас, потому что откатился в своём системном развитии на ступень назад — в неолиберализм.

Воспоминания Директора демонстрируют крайне неприглядную картину, которая сложилась к 2025 году, сложившуюся даже после полного уничтожения СССР — и эта картина вселяет во Владимира робкую надежду.

Надежду, что Запад можно банально пережить.

А для этого не нужно рвать жилы, как во время индустриализации 30-х годов и не нужно выигрывать в мировой войне.

Производственная база для того, чтобы пережить Запад у СССР есть — её создали поколения советских рабочих и крестьян.

Нужно лишь модернизировать промышленность, развивать ключевые отрасли и не сильно отставать от Запада технически.

Всё необходимое для этого Владимир уже делает — в этом его генеральный план, главным компонентом которого является выстраивание устойчивой и эффективной системы управления.

«Нет, я, почему-то, уверен, что Запад мы точно переживём», — прислушавшись к чувствам, пришёл к выводу Жириновский. — «Но что делать с КНР?»

Китай просто пережить не получится, потому что он имеет куда больший запас прочности, чем СССР.

Плана, как переживать КНР у Жириновского нет — здесь у него тоже имеется в наличии только надежда.

— Йемен! — вдруг вспомнил он. — Как обстановка с исламистами, Гена?

— Изучение инцидента показало, что президент аль-Бейд сильно переоценил степень угрозы от этих исламистов, — с готовностью ответил Орлов. — Это завербованные радикалами бедняки, устроившие несколько не очень успешных террористических актов, а не полноценная ячейка крупной группировки. Но аль-Бейд так боится, что у него появится «своя» террористическая группировка, что сразу поднял напрасную панику.

Али Салем аль-Бейд, ещё при первой встрече, показался Владимиру нервным человеком и перестраховщиком — он ведь, когда начало казаться, что всё, надежды больше нет, устроил переговоры с Северным Йеменом, чтобы объединиться и решить проблемы вместе.

Ему даже успели пообещать пост вице-президента Объединённого Йемена, но Владимир сделал переговоры бессмысленными, пообещав аль-Бейду посильную поддержку.

— Никогда не надо недооценивать повстанцев, — посоветовал Жириновский, посмотревший на Орлова с осуждением. — Занимайтесь каждыми с полной серьёзностью, будто противостоите движению душманов. Из маленького вырастает большое, поэтому надо давить