— А ты хочешь?

Часто вопрос вполне служит ответом. Исчерпывающим. Милана замолкает и прекращает давить взглядом. Не знает. Или знает, но не в мою пользу.

— Кстати, завтра на обед можешь взять пару котлеток, — нахожу способ сменить тему.

— У меня контейнера нет.

Тоже мне проблема! Ухожу на кухню. В холодильнике пластиковая коробка, в которой молока осталось на два глотка. Переливаю в стакан. Соорудить из коробки контейнер — пара пустяков. Сделать разрез от горла до середины, не надо на всю длину. И не отрезать целиком, а так, чтобы можно было открыть и вынуть/положить содержимое.

Милана уже стоит рядом и наблюдает со странным выражением лица. Ополаскиваю в открытом положении, вытираю салфеткой изнутри.

— Смотри! Отвинчиваешь пробку, разблокируешь, открываешь, достаёшь. Заканчиваешь обед, закрываешь, — завинчиваю пробку, фиксируя отрезанную часть, тем самым завершая демонстрацию. — Можно и выбросить после использования, но каждый раз возиться… лучше забрать домой, — тут же заряжаю парой кусочков хлеба, на которые кладу две котлеты.

— Соли бы ещё… — комментирует девушка.

— Да упаковывай что хочешь!

— Просто так насыпать?

Вознаграждаю её долгим взглядом: да разве можно так на ровном месте тормозить? Молча отрываю кусочек фольги, такое тоже у нас есть.

— Не обязательно выставлять меня дурой! — вдруг злится девушка.

Ой, всё! Выражаю это не словами, а жестом и уходом из кухни. Вечерние новости посмотрю. Вдруг там Колчин ещё что-то отмочил?

4 мая, пятница, время 17:35.

Москва, Ломоносовский пр-т, квартира Миланы Бессоновой.

Владислав Тихомиров.

Ну вот, попробуй теперь потеки! Злорадно ухмыляюсь: глупая сантехника, норовящая подвести, не в силах противостоять гению человека и программиста.

Душевой шланг в месте соединения с лейкой стал пропускать. И по моим наблюдениям, всё резвее с каждым днём. Оно не очень страшно, ещё одна струйка не из того места, но раздражает. Минидрель для очистки стыков от накипи и ржавчины плюс герметик, а разобраться в тонкостях соединения человеку с воображением — пара пустяков. С помощью разводного ключа и физического усилия моего мощного (относительно) плечевого пояса затягиваю соединительную гайку.

Включаю воду. Придирчивый осмотр паразитных течей не выявляет. Бинго! Если что, в сантехники подамся, с голоду не помру, даже если нас всех ИИ заменит…

— Ты что тут делаешь? — голос из приоткрывшийся двери застаёт меня врасплох.

— У, бля… — еле удерживаю себя от того, чтобы не дёрнуться. Внутри я очень пугливый, зато снаружи бесстрастный индеец. — Ты чего в такую рань? У нас и на ужин ничего пока нет…

— Решила, что хватит с меня переработок. Ты на вопрос не ответил, — на меня требовательно смотрят прекрасные глаза.

— Лейку подтянул, через стык вода бежала, — собираю инструмент и ухожу.

На кухню заходит свеженькая после душа и заинтересованно поводит носом:

— Может, доставку? Если уж не успел.

Морщусь брезгливо всем лицом. Пора бы и её отучить от еды издалека. Как это сделать? Да очень просто! Следите за руками!

— Если хочешь, заказывай, а себе я лучше сам. Не понимаю, как можно употреблять еду, неизвестно откуда и неизвестно из-под чьих рук? — и после паузы жестокий удар: — Где гарантия, что туда кто-то не чихнул или даже плюнул⁈ Какой-нибудь таджик родом из занюханного аула, где даже слова «гигиена» не знают.

Да простят меня таджики, вряд ли они даже в дальних селениях не имеют представления о санитарии и гигиене. Но почему бы не воспользоваться присущей моей девушке ксенофобией в лёгкой форме? Вот она и задумывается. А я добавляю перчику:

— Представь, зайдёт поварюга в толчок, справит нужду, а затем, не помыв руки, обратно к столу овощи резать.

— Ф-ф-у-у-у! — личико Миланы аж перекашивает от отвращения.

Ухмыляюсь. Мастер-класс по нейролингвистическому программированию. Я ж говорю, между людьми и программами много общего.

Заканчиваю резать картофель, лук на сковородке уже доходит. Вместе с горсточкой куриных обрезков. Я их больше для запаха и разнообразия кинул.

Миланка берётся за кофемашину и, разумеется, справляется быстрее. Сидим, пьём кофе. Что-то она сегодня излишне серьёзная и даже мрачная.

— Ты как, своих родственников подогрела? — зарплату ей перечислили вчера.

Милана вознаграждает меня мрачным взглядом:

— Подогрела… и нечего улыбаться!

Идёт какой-то предварительный выброс перед полноценным извержением вулкана. Надо переждать.

Встаю — и к плите, переворачиваю скворчащую на масле картошку. Ну и лук с курятиной тоже, раздельно жарю, не смешиваю в кучу. Сажусь допивать кофе с абсолютно равнодушным видом. Нет, мне совсем неинтересно, сколько она перегнала своим охреневшим родичам.

— Полсотни, — нехотя молвит девушка. — Сказала, что фирма терпит крупные убытки и всё такое.

Всё, как доктор — то есть я — прописал.

— Так это ж хорошо! — в голосе моём недоумение её плохому настроению.

— Врать противно. И мамины причитания невыносимы, — её снова перекашивает.

Всё с тобой ясно. Не умеешь ты, как я, актами вербальной агрессии в свой адрес наслаждаться. Может, хотя бы понимание тебе поможет?

— Причитания легко прекратить, — пробую объяснить. — Твоя мама интуитивно нащупала твоё слабое место и давит на него. Мамины причитания, говоришь, невыносимы? Вот на этом она и спекулирует. Как капризный ребёнок истериками выдавливает из родителей всё, что захочет. Твои великовозрастные дети-родичи уже живут намного лучше тебя, поэтому ты не обязана им помогать.

— Куда там лучше… — хочет верить, но скепсис ощутим.

— Жили они без твоей помощи? Жили. А теперь твоя сестрица позволяет себе не работать и живёт — не тужит. За твой счёт. Матушка-то ладно, у неё пенсия…

— Она работает…

— Ещё круче. Понятное дело, они сейчас начнут стонать и плакать. Ведь снова придётся на свои жить, а они к халяве приучены.

— Да как от них отбиться? — девушка тоскливо глядит на тарелку, куда выкладываю её порцию.

— Очень просто. Они с тобой неискренни, они тебя разводят. Тебе тоже надо стать неискренней, тоже стонать и плакать о своей тяжкой доле. Скажи, что подумываешь машину продать, туда-сюда…

Учу одному из приёмов общего метода отзеркаливания. Внутрисемейным манипуляциям тоже надо уметь противостоять. Особенно дети легко осваивают методы (всем известные) психологического давления на родителей. Но иногда родители тоже дают прикурить.

— Противно, — морщится девушка.

— Не свисти, — отвечаю грубо и отодвигаю опустевшую тарелку. — Со мной ты особо не стесняешься. И свысока можешь посмотреть, и через губу разговаривать.