дело? Яра сказала, что это твой ребёнок. Я был не против вашей связи и даже сам настаивал на этом. – непонимающе попросил князь объяснить происходящее.

- Это не мой ребёнок. Но, судя по всему, он относится к моей семье, и если это действительно так, то я не знаю, как нам быть дальше. – ответил я, с разочарованием посмотрел на княжну и послал сообщение Римани, чтобы брала всех и шла в княжеские палаты. Князь позвонил в колокольчик и в зал вернулся Ярополк.

- Ярополк, позови княгиню, а потом встреть семью князя Габриэля. – сразу стал очень серьёзным князь. А Яромира переводила испуганный взгляд с меня на отца и обратно.

Наше ожидание заняло около пятидесяти минут. Я старался успокоиться и держать себя в руках. Княгиня пришла уже через полчаса, по лицам мужа и дочери поняла, что тут что-то серьёзное, поздоровалась и села рядом с дочерью. После чего, мы молча стали ждать остальных. Всё это время я надеялся, что ошибаюсь. И вот, наше ожидание завершилось. В зал вошли Римани, Курата, братья и маленький слуга. Жёны принесли детей.

- Вот, Яромира, посмотри на руки Римани, так выглядит мой ребёнок и мой первенец, родившийся два месяца назад. – показал я на крупного мальчика с чёрными волосами и зелёными глазами в красном комбинезоне, что по размеру уже превосходит ребёнка Яромиры.

- Но он же на тебя совсем не похож! – возмутилась княжна. Хотя на самом деле Первенец – моя точная копия в его возрасте.

- А ещё, я прошу всех посмотреть внимательно на Луку, а потом на этого ребёнка. – я глубоко вздохнул и произнёс фразу, которая вышла будто и не из моего рта. И все сделали это. У Ионы расширились глаза, Амр непонимающе стал смотреть на брата, жёны посмотрели на княжну с презрением, князь закрыл лицо руками, а княгиня прикрыла рот.

- Чтож, значит, пришло время. – спокойно сказал Лука, отошёл от всех и начал выкладывать свои вещи из пространственного хранилища. Я не понимаю, зачем он это делает, но на его лице было лишь спокойное выражение. Ни переживания, ни волнения, ничего. Потом Лука сделал несколько шагов в мою сторону, снял с себя робу, положил около неё все свои посохи и тотемы. Потом сделал ещё несколько шагов, и в последнюю кучку сложил старую детскую кольчугу, посох, детский шлем, потрёпанный баклер, старую пижаму, первый амулет, что я для него создал, простой деревянный посох, и там же снял с себя остатки одежды, положив их в ту же кучку. Потом в абсолютной тишине подошёл ко мне, встал на колени и склонил голову.

- Лука, что ты делаешь? – непонимающе спросил я.

- Габриэль, я предал тебя. Как только ты ушёл в столицу, в прошлом году, эта девушка пришла ко мне. Она сказала, что ты не можешь иметь детей, а это важно для правителя, и что она может выдать моего ребёнка за твоего, ради твоего же блага. Она уточнила, могу ли я уже производить семя, а потом убедила меня сделать ей ребёнка. Я готов принять то, что заслужил. Можешь не сдерживаться. После моей смерти все мои духи перейдут к тебе, я с ними уже договорился. – твёрдым и уверенным голосом объяснил Лука, не поднимая взгляда от пола, но каждое его слово резало меня без ножа.

Я закрыл глаза и стал думать, попытавшись отогнать нахлынувшие эмоции. Я вспомнил весь последний год, и теперь мне многое стало ясно. Его слова, его поступки – все разрозненные кусочки стали складываться в общую картину. Мальчик весь год готовился к смерти от моей руки. У меня не возникло лютой ненависти к княжне, лишь боль предательства и отвращение, ведь она воспользовалась моим младшим братом ради того, чтобы обмануть меня. Причём выбрала для этого тот момент, когда я сам сделал Луке больно и нарушил и без того разбитое психическое состояние мальчика.

И всё же я никак не мог решить, что нужно сделать в этой ситуации… Ударить княжну за произошедшее? Обнять Луку, который явно требует поддержки? Но физически Лука не пострадал, в отличие от того, что могло быть в обратной ситуации. Хотя это и неважно, ведь он всё ещё ребёнок, пусть достаточно развитый и умный по сравнению с детьми подобного возраста в моём мире. Но даже так, это может причинять душевную боль. Хотя, я думаю, что он и не понял, что она с ним сотворила, да и по меркам моего прошлого мира ситуация очень спорная. На решение у меня было всего пара мгновений, как и на размышления. Я подошёл к Луке, встал на колено и положил руку на голову глупому братцу.

- Ты с того дня ждал смерти? Именно из-за этого столько необъяснимых слёз? Из-за этого, ты так налегал на проверки и обучение Ионы, чтобы он действительно занял твоё место? А все те слова про то, что ты хочешь быть рядом столько, сколько можешь? И подробнейшие отчеты, и срочное написание книг по медицине и анатомии? И постоянное желание похвалы и ласки? – пока произносил это, меня самого начало трясти. Я сел перед Лукой, приподнял его голову и посмотрел ему в глаза.

- Да. – лишь кротко ответил мальчик и вновь опустил взгляд. Его плечи стали немного подрагивать.

- Прости меня, малыш! Прости за этот год мучений! Прости за то, что я так и не понял, насколько тебе больно! Но почему ты мне сразу не сказал?! – проговорил я, и почувствовал, как слёзы сами потекли по моему лицу, ведь мне стало больно и обидно от того, что я не смог распознать, что Лука скрывает столь жестокую правду. Я нежно обнял брата, стараясь дать ему хотя бы капельку тепла, вместо года мучительных ожиданий. Я почувствовал, как железная уверенность мальчика разлетелась вдребезги, и он тоже расплакался.

- Я хотел быть с тобой как можно дольше, потому и скрыл всё. Ты мне говорил, что наказание за предательство – смерть. И я решил принять её, как только осознал, что совершил. – всхлипывая ответил Лука, после чего громко разрыдался, уткнувшись мне в грудь, а я услышал звонкую пощечину. Повернувшись на звук, я увидел княгиню, что потирала руку и княжну, у которой на щеке алел отпечаток ладони.

- Князь Родомир, этот мальчик прошёл вместе со мной ритуал одной крови. Его можно считать моим сыном,