вышла из него; сегодняшнее изменение маршрута родители уже согласовали напрямую. Без Веры Алексеевны переписка выглядела заметно здоровее.

— Следующую встречу согласуйте там же, напрямую, — сказала Ирина. — Без посредников и сюрпризов.

Галя кивнула, а потом обратилась ко мне:

— Алексей Дмитриевич, я согласна на следующую встречу без вас. Мы справимся сами.

Теперь родителям предстояло справляться без моего постоянного надзора. Правда, вопросы о женщине, ответившей Сергею с телефона Гали, и об анонимном звонке с угрозой пока оставались открытыми.

Инна Сергеевна попрощалась с родителями и ушла к остановке. Мы с Сергеем тоже попрощались. Катя прошла немного со мной, но вскоре у неё зазвонил телефон. Она с какой-то грустью ответила и через минуту сообщила, что ей пора на вечернюю подработку. Мы попрощались, и я направился в сторону дома.

По пути мне встретился Саша, друг Виктора. Сегодня он выглядел как на параде: выглаженная рубашка, букет цветов в руке, а рядом… не Оксана. Какая-то другая женщина, неуловимо на неё похожая.

Мы встретились с Сашей взглядами, тот заметно нахмурился, но всё же поздоровался и представил меня своей спутнице:

— Лёх, это моя мама, познакомься, — натянуто улыбнулся он. — Из Твери приехала!

Я посмотрел на женщину и понял: Оксана как две капли воды похожа на Сашину маму. В голове тут же всплыла банальная мысль: мы все ищем вторую половину, ориентируясь на заложенный в подсознании образ.

Мы постояли, немного поговорили. Я сказал маме Саши то, что она хотела услышать о сыне. Едва мы попрощались, я услышал знакомый голос за спиной:

— Алексей Дмитриевич!

Я обернулся. Ко мне направлялась Вера Левина. Та самая юристка банка, которая недавно пыталась продавить арест счетов моего клиента Самойлова. Выглядела она как всегда безупречно: строгое серое пальто, дорогая сумка и абсолютно холодный, оценивающий взгляд.

— Вера Дмитриевна, — кивнул я. — Какими судьбами в Бутове? Понравилось здесь?

Левина не улыбнулась.

— Я приехала не обсуждать вашу личную жизнь. И не благодарить за прошлый раз.

Она протянула мне сложенные купюры.

— Долги не люблю. Те самые двести сорок рублей. А теперь у меня к вам дело. Сугубо профессиональное.

Я убрал деньги в карман.

— Слушаю.

— До вчерашнего вечера банк соглашался говорить о шести миллионах, — сказала Левина. — Потом служба безопасности сопоставила банковские выписки с представленными Самойловым пояснениями. Продажа автомобиля и распределение муниципального платежа в них не раскрыты, подтверждающих документов нет.

«Вот же гад. О том, что передал банку обрезанные сведения, он, конечно, промолчал».

— В понедельник мы возвращаемся к пятнадцати миллионам, — продолжила она. — Плюс потребуем обратить взыскание на имущество.

— Денис уже мечется по потолку?

— Пока только звонит каждые десять минут. Но такими темпами скоро начнёт.

— И ради этого вы приехали в Бутово?

— Сначала в вашу контору. Коган сказал, где вы. Я звонила вам четыре раза.

Я достал телефон. Экран был чёрным. Нажал кнопку — ничего.

— Прекрасная техника, — пробормотал я. — Ладно. Что вам нужно именно от меня?

— Чтобы до понедельника Самойлов перестал играть в прятки с банком и передал вашей конторе полный пакет документов. Вас он, возможно, послушает.

Вот оно что. Самойлов не раскрыл банку уже известные мне операции, Денис полез с мировым соглашением, не проверив полноту пакета, а разгребать теперь предлагали мне. Очень по-командному.

— Ясно, — кивнул я. — Что вы предлагаете?

— Банк официально направил вашей конторе запрос. Немедленно свяжитесь с Самойловым и подготовьте документы, подтверждающие целевое расходование средств. Если вы представите их до заседания в понедельник, мы изучим их до начала слушания. Если нет — банк будет настаивать на всей сумме.

После нескольких попыток телефон в моей руке всё-таки ожил: проигралась заставка, а на экране появилось четыре пропущенных вызова от Левиной.

«Надо бы поменять телефон, — пролетело в голове. — Денег бы на него…»

А следом пришло сообщение с неизвестного номера. Я открыл текст.

«Алексей Дмитриевич, добрый день. Вы искали человека, который ничего не подписывает. Он готов поговорить. В понедельник в 9:00. Завтрак в ресторане „Скай“. Кирилл Веденин».

Вот тебе и вторая новость…

С одной стороны, в понедельник к десяти утра мне нужно было спасать Самойлова от банка. С другой, завтра, в девять, открывалась дверь к человеку, который, возможно, был причастен к моей гибели на Садовом кольце. Веденин — антикризисный управляющий, тень, стоявшая за однодневками и миллиардными схемами. Веденин сам назначал встречу. Уже одно это мне не нравилось. Такие люди не зовут на завтрак из вежливости, особенно человека, которого прежде не замечали.

— Смирнов? — окликнула Левина.

Я убрал телефон.

— В понедельник к десяти привезу в суд полный пакет по операциям, которые Самойлов не раскрыл банку. До этого банк не подаёт новых ходатайств.

— Не подаёт. Руководство дало время до заседания.

— Щедро.

— Практично, — поправила она. — Решение на пятнадцать миллионов банку не поможет, если взыскивать потом будет не с чего.

— Значит, вы приехали не спасать Самойлова.

— Разумеется. Я спасаю деньги банка.

— Так даже спокойнее. Пойдёмте, провожу до машины.

Мы двинулись вдоль дома. Левина ещё что-то говорила о выписках и сроках, а я прикидывал понедельник: в девять — Веденин, в десять — суд, между ними Москва и старый телефон, который умирал в самый подходящий момент.

С Соколовыми сегодня хотя бы получилось. Они впервые разошлись без крика и без полиции. Можно было бы порадоваться — минут пять.

Потом снова всплыло сообщение Веденина.

Человек, который ничего не подписывает, решил поговорить со мной лично. После такого приглашения разумнее всего было отказаться.

Значит, поеду я…

Глава 16

Веденина я знал. Несколько лет назад, ещё в теле Громова, я видел его рядом с одним из своих клиентов — крупным застройщиком. Кирилл Андреевич называл себя антикризисным управляющим, сидел по правую руку от клиента и при этом нигде толком не фигурировал: не подписывал ключевых бумаг, не отдавал официальных распоряжений и исчезал прежде, чем начинали задавать вопросы.

Тогда я выиграл дело и не стал копать дальше: деятельность Веденина лежала за пределами поручения. Теперь это решение казалось мне непростительной беспечностью. Кравченко назвал его человеком, от которого представители «СтройИнвестПлюса» получали указания, а фотография временного пропуска подтвердила: на объекте Самойлова Веденин действительно появлялся.

Я знал его лицо и почерк. Но по-прежнему не понимал главного: чьи интересы он представлял и почему лично защищал одну исчезнувшую поставку.

В понедельник без нескольких минут девять я приехал в указанное место. Ресторан «Скай» располагался на последнем этаже гостиницы, которая претендовала на четыре звезды, но по факту еле дотягивала до трёх.