тут же разглядел знакомые черты. Лизонька или Маришка – не важно. Его сестра была бледна и казалась бездыханной.

– Прощай, Митя. Я пощажу тебя, но надеюсь, ты шагнешь с моста, выбрав смерть вместо ссылки, – послышался голос волшебницы, а следом – легкий перезвон, подсказывающий о сотворении перехода.

Секунды хватило Мите, чтобы решиться. Мог ли он помочь сестре? Неизвестно. Но мог упустить Аделаиду, потерять навсегда и тем самым подвергнуть Российскую империю небывалой опасности – власти безумных магов над людьми.

В три немыслимо длинных прыжка он добрался до зеркала, что и впрямь скрывалось за бархатными портьерами, и рыбкой нырнул в закрывающийся за спиной волшебницы портал.

Дребезжание, окутавшее Митю, оглушило его. Зажав руками уши, он огляделся – и сразу же десятки Мить, нервных, перепачканных кровью, повторили это движение.

– Что за чертовщина, где я? – еле выдавил из себя бывший маг, пытаясь подняться и тут же теряя равновесие, потому как невозможно было определить в этом странном пространстве, где есть верх, а где низ.

– Вы в зазеркалье, господин Демидов, – послышался голос Аделаиды. – Странный выбор смерти. Ведь, не понимая, как обращаться с этим местом, вам не выжить. Но это ваш выбор. Покойтесь с миром.

Мите почудилось, что он видит край ее платья, отражение лица, взмах руки – чуть впереди и справа. Он потянулся в ту сторону – и мир тут же перевернулся.

Теперь бывший маг лежал на сверкающей поверхности и ощущал холод блестящей плиты даже сквозь ткань сюртука. Он медленно повернул голову направо – и его отражение повторило за ним. «Словно в зеркальной трубе у Клары Захаровны», – пришло на ум сравнение. И словно в издевку, отражение нахмурилось и отвернулось. Митя с удивлением уставился на свой затылок – всклоченные волосы точно не знали расчески. Он потянулся к отражению – но его руку вдруг перехватили. Дернувшись, бывший маг глянул вниз и встретился сам с собой взглядом. Тот – другой Митя – держал его крепко, вцепившись механическим протезом в запястье.

– Пусти, – потребовал Митя, дергая руку.

Двойник, пусть и нехотя, разжал пальцы. Ощутив свободу, Митя попытался подняться – зеркальная гладь, что простиралась сверху, вдруг рухнула на него, будто водопад, заполняя легкие амальгамой. Митя ощутил, что тонет, дергал руками и ногами, но не мог всплыть.

– Маришка, Маришка, иди сюда! – услышал он собственный голос. – Иди скорее, маменька заругает!

Кто-то пронесся босыми ногами прямо перед его лицом. Закачались камыши. Крякнула потревоженная утка.

– Найди меня, Митя! – крикнула сестра.

Бывший маг, задохнувшись, попытался вынырнуть, откликнуться на ее зов – но все кругом вновь перевернулось, и вот он уже стоит на коленях, не в полный рост, но все же. Множество отражений, что шевелились рядом, вносили хаос, создавали иллюзию беспорядка. От их копошения хотелось закрыть глаза.

– Я иду вперед, – объявил бывший маг, двигаясь к ближайшему зеркалу.

Он был почти уверен, что сейчас лоб в лоб столкнется с самим собой – но отражение внезапно исчезло, сделалось мягким и податливым, как пастила. Митя увяз в нем и тут же забился, стараясь выбраться – но куда там? Его затягивало в серебристый водоворот – и вдруг швырнуло вперед, да так, что он ударился лицом о стекло, возникшее перед ним. Там, за прозрачной преградой, шумела ярмарка, и маленькая девочка в ситцевом платье и капоре, украшенном ромашками, брела меж рядов, то и дело жалобно выкрикивая:

– Митя, матушка, где вы?

– Потерялась, малышка? – Митя увидел Лютикову – молодую, но все такую же неприятную, как и нынче. – Идем со мной.

– Я не хочу, – заворчала Маришка.

– Идем, милая, мама и брат бросили тебя, сказали, что ты им обуза, – торговка вздохнула и смахнула слезы, покатившиеся по щекам девочки. – Идем, нам ты нужнее.

– Стой! – заорал Митя – и снова мир закрутился.

Умирающая матушка проклинала его за то, что не уследил за сестрой. Еще оборот – побои в академии. Еще круг – и его битва на болоте с наставником. Руку обдало жаром – точно зеркальное пламя вновь пожирало плоть и кости. Теперь он тонул в болоте – наверное, так же, как тонула Варенька.

– Но она жива! – напомнил сам себе Митя – и вот уже он глядит сквозь витрину аптеки, видит Ульяну Семеновну, видит себя с глупой влюбленной улыбкой.

– Хватит! – заорал Митя, ударяя что есть силы по нескончаемым зеркалам, которые наползали друг на друга, искривляли пространство – и в каждом из них Митя видел мгновение своей жизни и жизни родных и друзей. Даже пес Добряк мелькнул, радостно пробежав по луже.

– Довольно, будет вам, – взмолился Митя, вновь и вновь ударяя кулаками по стеклам. – С меня хватит.

– Понял, как это – тяготы мира нести? – ведьма Агриппина вдруг появилась рядом и пронзительно взглянула на бывшего мага.

– Понял, – прохрипел Митя, ощущая, как зеркала все сильнее и сильнее давят его со всех сторон. – Понял – и не желаю.

– Поздно отказываться. Живи теперь с этим, – ведьма погрозила пальцем и пропала, а зеркальная муть, вконец расколовшись и перемешав в себе образы былого, настоящего и будущего, нахлынула на Митю, закружила и погребла под собой, вливаясь в открытый для крика рот, пропитывая каждую клеточку и выжигая из него нечто важное – нечто, что делало его им.

Аделаида Львовна стояла подле серебристого полотна в подземной зеркальной зале. Нервно постукивая каблуком по каменным плитам, она пыталась ощутить, что происходит внутри рамы.

* * *

– Матушка, – Алексей подъехал на каталке, на миг окутав все кругом белым паром из труб. – Я думаю, мы можем идти. Ты ведь не раз говорила, что зазеркалье не принимает магов. Пройти сквозь него, получив возможность использовать артефакты, могут лишь обычные люди.

– Ты забываешь, Лешенька, что это удалось и мне, взамен былых знаний, после чего пришлось оставить службу в департаменте, – напомнила волшебница, не глядя на сына. – Пусть я зачерпнула лишь пригоршню той силы, что таят зеркала, но все же…

– Ты исключение. И прости, что подверг тебя опасности, – Алексей нахмурился.

– Пустяки, ты просто молод и наивен, – волшебница нежно погладила сына по плечу. – Идем, мне действительно не о чем беспокоиться.

– Я так не думаю, – Митя стоял позади них, и его щека, отмеченная шрамом, нервно подергивалась. – Вы арестованы, господа, за сговор против Российской империи, против Зеркального департамента и человечества в целом.

Он вскинул руку – и коляску вместе с Алексеем окутало сияние, точно замуровав их в кристалл.

– Нет! – вскрикнула Аделаида. Ее голос пронзительной нотой расколол зеркала в подземелье, и осколки их ринулись к Мите. Но тот