Потом я повернулась к ведущему – Кайлону, который стоял у края сцены и, казалось, говорил с кем-то. Но что-то было не так. Рты не двигались. Тела тоже.

В голове сработала тревога, и я подошла к краю сцены, присела перед Кайлоном и его спутником, чтобы лучше рассмотреть их. Они словно застыли во времени, как настоящие куклы в музее восковых фигур.

Сердце колотилось так громко, что я услышала шум в ушах, когда осмотрела первый ряд – там сидели новички из оставшихся Лиг. Они все смотрели на сцену, но, как и ведущий, казались застывшими, с неподвижными выражениями лиц, словно живые портреты. Я даже не видела, как они дышат.

Колени подкосились, и я рухнула на пол, дыхание перехватило – я задышала слишком быстро. Потому что то, что я увидела, не могло быть настоящим. Не могло.

Я смотрела на вампиров, пока секунды тихо текли, а никто не шевельнулся.

Значит, я была единственной, кто чувствовал ход времени.

Для всех остальных – время остановилось.

Глава 39

Единственным звуком в этой жуткой тишине было биение моего сердца – меня охватила паника, не дававшая мне покоя. Я поднялась на ноги и начала спускаться по лестнице, покидая сцену. Лица в зале становились все четче. Каждый застыл с разными выражениями, в разных позах. Это напомнило мне ту самую игру из детского сада – «Зеленый свет, красный свет». Только теперь все казалось куда зловещей. Я шла меж рядов, проходя мимо застывших вампиров, и в душе смешались любопытство, растерянность и страх. Что же стало причиной этой… аномалии?

Логика шептала мне: «Может быть, ты сама ее вызвала?» – и я чуть не захохотала в истерике. Нет, не может быть. Я – обычная вампирша, прежде чем стать одной из них, была всего лишь человеком. Управлять временем – это сила, недоступная живым существам.

Тогда почему же только я двигаюсь?

Вдруг взгляд зацепился за знакомый красный оттенок волос. Маргарита. Даже в этом огромном зале ее огненные локоны выделялись из толпы. Она была всего в двух рядах впереди, и я направилась к ней, движимая почти детским любопытством – взглянуть на нее.

Первое, что бросилось в глаза, – она сидела рядом с Логаном. И когда мой взгляд метнулся между ними, внутри все сжалось и холод прошел по позвоночнику. Их лица выражали то, чего я никогда раньше не видела.

Маргарита смотрела на сцену с приоткрытыми губами, ее светящиеся зеленые глаза были широко раскрыты от страха. В другой ситуации я бы даже восхитилась такой эмоцией, но так как Логан повторял ее выражение, меня затошнило.

А они были не единственными, кто выглядел так, будто только что увидел призрак.

Подняв взгляд на ряд позади, я заметила Рагнора. Он тоже уставился на сцену и на полотно с таким выражением, что я отступила на шаг назад.

Он выглядел так, будто кто-то ударил его по лицу, – глаза широко раскрыты, тело наклонено вперед, словно он собирался вскочить, если бы время не остановилось.

Я никогда не видела его таким. Мои пальцы так и зудели дотронуться до его лица, погладить морщинки у глаз, попытаться запечатлеть этот образ в памяти. Я хотела поцеловать его, чтобы показать: что бы его ни тревожило – все будет хорошо.

Но прежде чем я успела что-то сделать, резкая острая боль пронзила голову. Со стоном я отшатнулась назад, зрение затуманилось от внезапной пульсирующей боли.

Казалось, что мне выкалывают глаза. Внутри голос прокричал: «Назад на сцену!» Скрежеща зубами, я пробиралась мимо рядов, глаза слезились от боли, и каким-то чудом я добралась обратно до сцены.

Я рухнула на деревянный табурет у мольберта, втянула воздух, прижав руками голову, закрыла глаза и молила, чтобы боль и мучение прекратились.

Боль в голове превратилась в невыносимое давление, и я закричала.

– Возобнови время, – прошептал знакомый, но в то же время чужой голос, прорывавшийся словно эхо из глубины сознания.

Боль, как водопад, прокатилась из головы вниз по позвоночнику и ниже – к талии. Я выгнулась, пытаясь уйти от нее, желая, чтобы она оставила меня в покое.

– Возобнови время, Айлин. Это твоих рук дело.

Что за?

Перед слезящимися глазами возникло новое видение – прозрачное, неопределенное существо, светящееся ярким светом, который усиливал боль. И тогда голос шепнул:

– Отпусти время, Айлин, или умрешь.

В тот момент ничего не имело значения – ни логика, ни сомнения. Мне просто нужно было, чтобы боль прекратилась.

Я закрыла глаза и сквозь боль, пот и слезы молила в душе: «Двигайся, время. Пожалуйста. Умоляю тебя, просто продолжай и освободи меня от этой ужасной боли».

В голове щелкнуло, словно стрелки старинных часов пробили полночь, и боль исчезла так же внезапно, как появилась.

Я обессиленно опустилась на табурет, тяжело дыша, пот катился по щекам, смешиваясь с остатками слез.

На мгновение я была уверена, что ничего не произошло. Я была слишком погружена в себя.

И вдруг Кайлон громко объявил:

– Пятнадцать тысяч!

Когда меня выдернуло из кошмара, я открыла глаза и уставилась на движущуюся темноту зрительного зала. Рядом стоял ведущий, которого я даже не заметила, когда он вышел на сцену. Он улыбнулся публике и заявил:

– Повелитель Рэйн повысил ставку до двадцати двух! Есть ли тридцать?

Я моргнула, стерла пот и слезы с лица и выпрямилась на табурете. Время снова пошло. Боли больше не было. И никто, казалось, не заметил, что́ только что случилось.

Но действительно ли это так? Поле, остановка времени, боль – может, все это было лишь плодом моего воображения?

– Пятьдесят тысяч от Повелителя Ренальди! – внезапно прозвучало из уст Кайлона, заставляя меня взглянуть на него. – У нас торговая война, и Повелитель Аталон поднял ставку до семидесяти! Есть ли семьдесят пять?

Перешептывания публики становились громче с каждым объявлением. А затем Кайлон воскликнул:

– Восемьдесят пять от Повелителя Ренальди! Есть ли девяносто? – И тут Повелитель Аталон поднял ставку до ста тысяч!

Постепенно до меня дошло – сейчас идет Аукцион на мою продажу.

И борьба была между Аталоном, Ренальди и, возможно, Рагнором.

– Сто десять тысяч от Повелителя Рэйна! – возбужденно крикнул Кайлон, и я резко повернула голову в сторону, где сидел Рагнор. Но я не видела его. Ничего не видела. – Сто двадцать от Повелителя Аталона! – продолжил ведущий.

Сердце у меня упало. Аталон не собирался сдаваться.

«Поднимай ставку, Рагнор», – тихо молила я.

– Идет первый звонок! – объявил Кайлон.

Меня охватила паника, и я вдруг почувствовала слабость.

«Давай, Рагнор, –