свои тревоги, а он — смеяться? Ну всё, Маэни, держись! Я буду беспощадна! Я прищурилась — и загребла побольше пены. Вот так, получай! Н-на тебе! Щиплется? Так это хорошо, сплошная польза, дез-ин-фек-ция, вот!

— Лови-и! — Захихикала, как девчонка, стражница.

И вдруг всё стало неважным. И её шрамы, и напускная строгость, и обычная холодность и немногословность. И моя неловкость и страх заводить друзей.

Мы носились по бассейну, как два подростка, смеялись до того, что закололо в животе и забыли обо всём на свете. Наконец, Маэ меня подловила. Опрокинула в воду, засыпала свежей пенкой и радостно притопила, заставив вынырнуть, затрясти головой, хохоча, и начать прочищать уши.

— А хорошо, — протянула, растягиваясь на мостике, который нависал над водой. Помещение было воистину королевских размеров, — давно я так не позволяла себе отдохнуть, — на мгновение лицо Маэни осветилось почти детским восторгом.

Она была сейчас такой юной, такой… настоящей. Без оков, условностей, ограничений и шрамов внешнего мира.

— Да, хорошо, — отозвалась я эхом, — никогда в такой огромной ванне… то есть бассейне не купалось.

— Ради этого стоит выйти замуж за принца, а? — Маэ насмешливо хмыкнула.

Я вяло швырнула в неё мылом.

— Только не за этого. У меня яда на него не хватит.

— У своего священного зверя нацедишь, — хлопнула по воде Маэ, — вот кто всегда готов отравить Тристана!

Я вспомнила злобное ликование Корри и яростное, нечеловеческое желание рвать когтями отступника и убийцу. Что ж. Пожалуй, Маэни была права как никогда.

— И все-таки, — протянула я негромко. Что я знала о любви? Настоящей любви, а не глупой влюбленности, замешанной на манипуляциях и магии? — я не понимаю, как он собирается это провернуть. Шаннер… — хмыкнула, — ему и так придется столкнуться с огромным давлением. Если у нас всё получится. Если мы… — даже сейчас я опасалась произнести это вслух. Если императрица и Тристан будут мертвы, как и другие заговорщики, — уничтожим заговор. Не лучше ли ему будет заручиться поддержкой народа? Да и император вряд ли будет в восторге. Я ему не слишком нравлюсь, — хмыкнула, вспоминая нашу недолгую встречу.

— Вот ты и ответила на вопрос, — ухмыльнулась Маэни, — если ты будешь той, кто принесёт процветание и возродит род крылатых, у тебя будет такая популярность и поддержка среди народа, что никто и слова не скажет. Хоть за огра немытого замуж выходи… ну, это уже крайность, — расхохоталась.

— Мне нужно, чтобы мне дали развод раньше, чем Тристан… чем всё будет кончено, — процедила сквозь зубы.

— Значит, сначала придется прогуляться и исполнить это быргово пророчество, — пожала плечами Маэни и поднялась, гибкая и ленивая, как дикая кошка.

— Если смотреть на это так — то звучит не как что-то невыполнимое, — мы переглянулись.

Правильно ли говорить, что это пугающее чувство, которое я испытываю к наследнику — любовь? Мне хочется видеть его, постоянно. Касаться. Ласкать. Видеть, как его лицо искажается от восторга и желания. С Тристаном такого никогда не было. Я хотела, чтобы Шаннер Мъярг жил, дышал, получил всё, о чем мечтает. Я хотела оградить его, защитить его от всех бед. Он был нужен мне, как дыхание, как последняя надежда, как луч солнца, который вот-вот скроют тучи.

Его низкий хриплый голос, от которого бежали мурашки по коже. Его жесткость. Его способность оказываться в нужное место в нужное время. Его поцелуи. И то, как на них отзывалось моё тело.

Он был мне нужен весь, от макушки и до кончиков пальцев. Его тьма. Его зверь внутри. Его крылья. Его редкая скупая улыбка.

Да, он был нужен мне. Но пока он мне не принадлежал.

Я вернулась в комнату, погруженная в собственные мысли, накинула простое теплое платье, пожалела, что моих любимых штанов и легкой рубашки в гардеробе принцессы нет как нет и нырнула в постель с книгой.

Так я и прочитала до ночи — сначала историю имперской дипломатии, потом толстый старый том с потрескавшимися корешками, где рассказывалось о божественных пантеонах, и, наконец, на закуску — легкий любовный роман, где красавица редкостной глупости умудрилась простить своего мужа-изменщика и поверить его байкам о том, что его оклеветали, это была жестокая случайность и он глубоко раскаивается и так больше не будет. Закончилась книга тем, что красавицу прожила всю жизнь, терпя насмешки и не выходя в свет, а её муж жил с любовницей и продолжал активно решать демографические проблемы своего герцогства.

Что ж. По крайней мере, жизненно, — вздохнула я, с отвращением отбрасывая от себя книгу.

— «Роковая страсть леди Ланхейм», — раздался знакомый до боли голос с низкими урчащими нотками, — очень познавательное чтиво. Судя по тому, как ты с ним обошлась — не такое интересное, как религиозные обряды и обычаи империи.

Я вскинула голову — и столкнулась взглядом с Шаннером.

Кронпринц был одет в простые темные брюки, заправленные в высокие сапоги, и плотную алую рубашку с жилетом. Под его глазами залегли едва заметные тени, но зрачки светились знакомым пламенем, согревая.

— Книга дурацкая, но концовка правдивая, — хрипло сообщила, подскакивая с кровати.

На мгновение мы оба замерли, вглядываясь друг в друга. За окном стемнело. Полный мрак разгоняли только фонари вдоль дорожек сада и лампа у меня на столике. Круглый шар, заполненный внутри застывшими цветами, бросал уютные теплые блики на стены.

— Книги, как и концовки, бывают разными, — в глазах Шаннера начало разгораться пламя.

Кронпринц замер. За его спиной взметнулись очертания крыльев. А потом он коротко приказал:

— Иди ко мне, Аэри. Иди ко мне. Сейчас.

И я забыла обо всём. О своих вопросах, о том, что мне нужно быть осторожной, о том, что за пределами дома ещё дежурит охрана, о том, что хотела расспросить его о разговоре с императором и рассказать о Тристане.

Я задержалась на мгновение. Но этого хватило, чтобы мужчина напротив меня, как хищник, скользнул вперёд. Всё пространство передо мной закрыло его тело. Ещё шаг. Он заставлял меня пятиться снова и снова, умело загоняя в угол рядом со шкафом.

До тех пор, пока моя спина не коснулась стены, а босые ноги не ощутили прохладу пола.

На кончиках его пальцах сверкали длинные острые когти, а в зрачках отражалось что-то звериное, яростное. Шаннер Мъярг повёл носом. Наклонился, обнюхивая мою шею, лицо, затылок. Сгреб небрежно мои волосы в охапку, бережно сжимая в руке.

Ещё несколько часов назад это же сделал другой мужчина. И не вызвал ничего, кроме ненависти и отвращения. Сейчас же ноги дрогнули, голова наполнилась сладкой тяжестью, а по венам вместе с магией пробежал