здоровяка за полчаса переломают тебе все кости, если ты не убьешь их первой. Ты здесь впервые, да?

Я не отвечаю. Он поворачивается к телевизору и начинает спорить с другими гвардейцами о том, сколько минут пройдет, прежде чем Артур вытащит меч. Похоже, одного этого жеста достаточно, чтобы ознаменовать поражение противников.

Габриэль, гвардеец, с которым я подружилась, входит в последний момент и садится на диван рядом со мной. — Успел вовремя, — улыбается он.

Он не станет надо мной смеяться, если я задам вопрос. — Сколько всего циклов? Когда они закончат с этими тремя пленниками, впустят других?

Тем временем на Арене бойцы занимают исходные позиции. Осужденным разрешено выбрать оружие, за исключением пистолетов или винтовок.

— Бои длятся пять дней. Каждый день предусмотрен цикл: трое осужденных против троих королевских бойцов, если только кто-то из них не умрет раньше.

Пять дней?

Я не успеваю спросить больше, потому что схватка начинается. У одного из приговоренных к смерти — страшный шрам через всё лицо — он сжимает молот, второй, покрытый татуировками, держит длинный кнут, а третий, темнокожий, поигрывает острым ножом. Он первым бросается на принцев.

Он выбирает целью Анну, пытается схватить её, но она уворачивается от каждого удара с такой легкостью, будто парит в пустоте. Татуированный мужчина присоединяется к напарнику, атакуя Анну и не давая ей ни секунды передышки; он замахивается и бьет кнутом. Эдоардо перехватывает его на лету, сжимая в ладонях до крови, и дергает противника на себя, заставляя того потерять равновесие.

Смотрю на экран, сердце в горле. Анну хватают за волосы, и она издает крик боли, от которого у меня перехватывает дыхание. Артур вмешивается как раз вовремя: хватает нападавшего за горло и прижимает к земле. Тот пытается вырваться, задыхается, но тело Артура блокирует его на полу. Внезапным ударом приговоренный ранит Артура в плечо, и каждый мой нерв дрожит от страха.

— Почему он не вынимает меч? Он слишком сдерживается, — комментирует Габриэль.

Анна с пугающей точностью и без малейшего колебания вонзает один из своих ножей в шею заключенного, ранившего Артура. Из раны тут же начинает хлестать кровь, образуя под ним лужу, его тело сотрясается в конвульсиях. Артур поднимается, не успевая вытащить лезвие из своей раны, как по всей Арене разносится крик боли.

Эдоардо задыхается — его противник затягивает веревку на его горле. Меньше чем за секунду Артур бросается к нему, хватает врага за волосы и трижды подряд бьет лбом об пол.

— Похоже, началось, — шепчет один из гвардейцев.

Пока Анна помогает Эдоардо подняться, Артур сжимает горло человека перед собой до полной неподвижности. Затем бросает быстрый кивок Эдоардо; тот поднимает меч и вонзает его мужчине в грудь. Когда он вынимает его, второй приговоренный рушится на землю.

— Резня… это просто резня, — бормочу я. — Они закончили? Мой голос дрожит, а в голове пульсирует только одна мысль: Артур уже кажется другим, хотя он еще даже не коснулся своего меча.

Я не получаю ответа, потому что третий приговоренный только что набросился на Анну. Судя по всему, все они считают её слабым звеном и начинают с неё в надежде убить первой.

Её застают врасплох, ударом в спину сбивая на землю. Эдоардо заносит меч и ранит противника вскользь. Артур внимательно следит за каждым движением, загораживая Анну своим телом. Когда она пытается подняться, он жестом приказывает ей оставаться на месте.

Меч Эдоардо выбит из рук; этот последний приговоренный кажется самым сильным из троих. Он крепко сжимает молот, на его лице — ухмылка, будто он и не заметил, что перед ним два принца, прикончивших его товарищей.

Из заднего входа на Арену врываются еще пятеро заключенных с острыми ножами. Они бегут к принцам и окружают их. Артур поднимает взгляд на Короля.

— Их же должно было быть всего трое? Что происходит? — не могу сдержать беспокойства.

Габриэль качает головой. — Когда цикл на Арене грозит закончиться слишком быстро или слишком легко… Жрецы поддают жару.

Сжимаю зубы. Что это за хреново объяснение?

Я не вижу лица Артура, но уверена, что он возмущен не меньше моего. Он вынимает лезвие, застрявшее в плече, не издав ни звука, и использует его как оружие против первого человека, пытающегося напасть на Эдоардо. Он попадает точно в грудь с меткостью, от которой у меня отвисает челюсть.

Все приникают к экрану, затаив дыхание.

Эдоардо уворачивается от ударов двоих мужчин, пытающихся его схватить. Он бежит за мечом, лежащим в паре метров. Анна поднялась на ноги и использует один из ножей против бегущего к ней человека. Раненный в ногу, он тут же падает.

Артур берет на себя мужчину с молотом. Он защищается без оружия, уворачиваясь с ловкостью, за которой почти невозможно уследить. Он валит противника ударом ноги в челюсть, вырывает молот и использует его, чтобы заблокировать врага. Эдоардо и Анна делают то же самое с теми, кто перед ними. Анна держит на мушке двоих, а Эдоардо тяжело ранил еще двоих, что лежат без чувств на земле.

Только я думаю, что всё кончено, как из ворот входит еще одна группа — десять человек. Округляю глаза. Это какая-то шутка, этого не может быть. Королевская троица измотана и ранена. Анна опускается на колени, тяжело дыша, она пытается прийти в себя, но видно, как она вымотана. Эдоардо вытирает лоб, его грудь лихорадочно вздымается. Он касается бока и, отняв руку, видит на ладони кровь.

Артур обеспокоенно подходит к нему. Эдоардо пытается отстраниться, но по их движениям я понимаю, что Артур его отчитывает.

Десять мужчин бегут на принцев, их убийственные вопли разносятся по Арене, и именно в этот момент я вижу то, чего все ждали. Артур за руку оттаскивает Эдоардо к Анне. Он прячет их за спиной и, повернувшись к бойцам, впервые обнажает меч.

— О боже, — бормочу я перед лицом жестокости, которую невозможно описать словами.

Это не Артур.

Глава 22

Лавиния

С того мгновения, как его рука касается меча, Арена превращается в безумие из крови и криков. Лицо Артура не выражает ни единой эмоции, пока он яростными ударами кромсает тела людей перед собой. Первые двое нападают на него вместе, безжалостно занося оружие.

Я даже не успеваю понять, что происходит в этой свалке, но вскоре оба осужденных замирают на месте; их лица бледнеют, а лбы прорезают морщины боли. Они рушатся на землю один за другим, и изо ртов у них хлещет кровь. Артур смотрит на них сверху вниз с