Джирдис (Егор) Халеби. Старший брат Якова, Никола, на протяжении десятилетий являлся бессменным почтальоном РДМ в Иерусалиме.

Архивные документы рассказывают, что во время службы в Иерусалиме Андрей Николаевич пристально держал «под своим надзором сооружение русских церквей и странноприимных домов и в самом Иерусалиме, и в Яффе, Рамле, Хайфе и других центрах, посещаемых русскими паломниками». Благодаря усилиям А. Н. Карцова, его дружественным отношениям с тогдашним дипломатическим представителем Франции, а также с греческим и латинским патриархами, ему удалось, повторимся, склонить их к согласию и приступить к перестройке купола Святогробского Храма. Высоко оценивая роль А. Н. Карцова в решении «купольного дела», Иерусалимский Патриарх обращался даже к нашему послу в Константинополе Н. П. Игнатьеву с просьбой не отзывать А. Н. Карцова из Иерусалима до завершения работ. Иерусалимский Патриарх, информировал Н. П. Игнатьев директора Азиатского департамента МИД П. Н. Стремоухова, «убедительно ходатайствует (письмом от 22.12.1866) об оставлении коллежского советника Карцова в Иерусалиме до будущей осени, то есть до окончания восстановления купола Храма Святого Гроба» (57).

Но вот отношения с двумя начальниками РДМ, служившими в Иерусалиме до архимандрита Антонина (с епископом Кириллом и архимандритом Леонидом), у А. Н. Карцова не сложились, и обоих их отозвали из Святого Града (58).

Чтобы избежать повторения этого в будущем, требовалось незамедлительное и четкое разделение функций и полномочий между консулом и начальником РДМ. «Для охранения достоинства Русской Церкви в Святой Земле, – говорилось в отношении обер-прокурора Священного Синода А. П. Ахматова к товарищу министра иностранных дел Н. А. Муханову от 10.03.1865 г., – необходимы два условия: предоставление ее представителю права исполнять духовные обязанности, возложенные на него Св. Синодом, совершенно самостоятельно и независимо; и такой образ действий со стороны представителя нашего правительства в Иерусалиме, который бы клонился к поддержке, а не расстройству Русской Духовной Миссии.

Между тем из действий г-на Карцова … можно заключить, что консульство наше действовало под влиянием, по-видимому, совершенно иных соображений. С обнаружением неудовольствий служащих при Духовной Миссии лиц на ее начальника… консульству не только не следовало, по моему разумению, принимать жалобы на архимандрита Леонида от лиц, непосредственно ему подчиненных, и давать им совет изложить ему их претензии письменно. Ему следовало немедленным внушением… принять меры к обращению… возмутившихся лиц на путь законного подчинения их начальнику» (59).

По завершению А. Н. Карцовым службы в Иерусалиме МИД предложил ему на выбор пост генконсула в Египте или на Ионических островах. А. Н. Карцов предпочел остров Корфу. «22 сего июня, – докладывал А. Н. Карцов (22.06.1867) послу в Константинополе Николаю Павловичу Игнатьеву, – я передал архивы, дела и депозиты Императорского консульства г-ну надворному советнику Кожевникову и выехал к новому месту службы» (занимал этот пост до начала 1875 г.).

Василий Федорович Кожевников, консул и агент РОПиТ в Иерусалиме в 1867–1876 гг.

Василий Федорович Кожевников (1829–1885), действительный статский советник. После окончания Харьковского университета служил в канцеляриях черниговского, полтавского и харьковского генерал-губернаторов. В 1853–1857 гг. состоял чиновником в канцелярии товарища петербургского губернского прокурора. В 1859 г. перешел в Министерство иностранных дел. Занимал должности вице-консула в Фиуме (1860–1863), консула в Тырново (1863–1866), консула в Иерусалиме (1867–1876), генерального консула в Рущуке (1876–1880) и генерального консула в Иерусалиме (1880–1885). Руководил российским консульским постом в Иерусалиме дважды. Там и скончался, 21 марта 1885 г., и был похоронен на православном Сионском кладбище (60).

«Прибыв в Иерусалим 21 сего июня, – сообщал В. Ф. Кожевников в донесении (24.06.1867) послу в Константинополе Н. П. Игнатьеву, – я принял от коллежского советника Карцова кассу, архивы и все дела по консульству, вверенному моему управлению» (61).

Информируя (08.07.1867) Н. П. Игнатьева о том, как его встречали в Иерусалиме, Василий Федорович писал: «Все проживающие здесь иностранные консулы, Патриархи Греческий и Армянский, духовенство католическое, протестантское и арабское [мусульманское], равно как и еврейская община, выслали своих драгоманов приветствовать меня с благополучным прибытием. Встреча проходила 20 июня в местечке Колония в полутора часах от Святого Града.

По распоряжению здешнего губернатора майор с взводом башибузуков сопровождал меня в качестве почетного эскорта до подъезда консульского дома. Через час губернатор Палестины Назиф-паша прислал своего драгомана поздравить меня с приездом» (62).

В инструкции, полученной В. Ф. Кожевниковым, указывалось, что в обязанности его на посту консула в Иерусалиме входило также «пристальное наблюдение за политикой Великобритании и Франции в Святой Земле». Подчеркивалось, что в фокусе внимания ему надлежало держать деятельность тамошних «английского и французского консулов и агентов в сфере межконфессионального соперничества, и своевременно принимать меры по защите интересов православного христианства в Палестине».

В консульстве при Василии Федоровиче служили: секретарь Левитов и драгоман Матвей Георгиевич Петасис.

Докладывая о праздновании 30 августа дня тезоименитства Государя Императора, В. Ф. Кожевников сообщал (02.09.1867), что отпразднован он был в Иерусалиме «с большой торжественностью, что шествие Патриарха Кирилла из Патриархии в храм Воскресения Господня и обратно происходило при колокольном звоне». Я шел с ним рядом, писал он; «впереди нас весь клир иерусалимский, предшествуемый патриаршими и консульскими кавасами». В храме Воскресения Господня состоялись торжественная литургия и, по ее окончании, – «молебствие у Святого Гроба» (63).

Извещая (30.10.1867) посла в Константинополе о ходе работ по восстановлению купола Храма Гроба Господня, которые выполнялись коллежским советником М. И. Эппингером совместно с французским архитектором г-ном К. Моссом, В. Ф. Кожевников отмечал, что «Блаженнейший Кирилл, Патриарх Иерусалимский, довольно часто удостаивает своим посещением ведущиеся работы».

«Работы по восстановлению купола Святогробского храма, – доносил он, – продвигаются успешно. Установлены упоры и фонарь купола. … По мнению архитектора нашего, коллежского советника Эппингера, окончание работ по перестройке купола над храмом Св. Гроба можно приблизительно ожидать в августе или сентябре будущего 1868 г.» (64).

«Работы по куполу Святогробского храма, по предположению архитекторов Эппингера и Мосса, – говорится в донесении В. Ф. Кожевникова от 20.12.1867 г., – в апреле будущего года будут окончены и художники начнут расписывать красками внутренность купола» (65).

Предположения архитекторов не оправдались. Работы затянулись и были окончены только в июле 1869 года. «Паше в Иерусалим, – уведомляло Кожевникова (телеграммой от 30.07.1869) российское посольство в Константинополе, – направлена следующая инструкция: архитекторы сдадут в Храме работы и ключи губернатору в присутствии консулов. В тот же или на другой день паша пригласит к себе Патриарха и обоих консулов [российского и французского] и передаст первому ключи в присутствии консулов».

«Паша, – телеграфировал (19.08.1869) из Иерусалима В. Ф. Кожевников, – передал вчера при мне Патриарху ключи от купола. Сенкевич [управляющий французским консульством, поляк] не присутствовал». Он «оспаривает право собственности Патриарха на владение галереей» (66).

Конец 1867 г.