атаку. Меч скользнул в щель панциря, под мышку и нащупал плоть. Генерал заклокотал, из глазных щелей плеснуло чем-то едким. Сердце под доспехами застучало как бешеное.

Антон рванул клинок на себя и отшатнулся. Из груди генерала ударил факел черного огня, едва не накрыв Есенина с головой. Послышался голос Виолетты, и тут над головой появилась брошенная ею склянка. Стекло разбилось о панцирь, по черной чешуе зашипела зеленая жидкость.

— Антош, бей! — долетело от Вики, но генерал вновь кинулся в бой. На его нагруднике прожгло небольшую, но крайне опасную полость. В ней в такт сердцу словно в испуге заметался свет.

Антон кинулся генералу под ноги. Тесак просвистел над макушкой, разрубив воздух с тонким стеклянным звоном. Есенин перекатился и, поймав удачный момент между вращающимися тесаками, прижался к туше плечом. Обхватил рукоять двумя руками и протолкнул клинок — в дыру, где сиял свет и в то место, где стучало сердце.

Оно стукнуло лишь раз. И опустилась тишина.

Через секунду шесть рук выпустили оружие в снег. За ним с грохотом рухнула и вся туша.

Антон отступил, шатаясь, и почувствовал, как теплая капля сорвалась с подбородка и пошла по горлу за ворот. С натугой выдохнул и сплюнул в снег красноватой слюной. Где-то он определенно перенапрягся… Плечо жгло, как ужаленное. Под доспехами рука была мокрой.

Вдруг он вспомнил про Фанерова и оглянулся.

А тот стоял и смотрел в никуда. Тощий генерал лежал ничком, аккуратно перерубленный надвое. Антон не слышал ни крика и ни вспышки — генерала просто прибили как муху.

— Сам виноват, — сказал Фанеров. — Он сам подошел.

Виолетта переглянулась с Викой. У той глаза были как пятаки.

— Женя…

— Это не Женя, — сказал Антон. — А что-то похуже…

— Еще хуже⁈ — охнули девушки, а Фанеров поднял ладони.

— Не обращайте внимание. Я всего лишь наблюдатель.

Антон хотел пояснить ему, что он точно выбрал не тот момент для наблюдения, но тут сквозь шум послышался короткий хруст, словно кто-то раздавил гнилое яблоко.

В трех шагах от Антона из воздуха собрался Михаил. Он сжимал в руке отрубленную голову ледяного божества, держа ее за рог. Глаза божества еще горели голубым, а затем тонкой струйкой потянулись к Михаилу. Когда свечение исчезло в его груди, глаза почернели, а башка рассыпалась ледяной крошкой.

— Зря спешил, — сказал Михаил, бросив останки божества в снег, и оглядел двор. Затем широко улыбнулся Антону. — Вы тут и сами справляетесь.

Антон уставился на него и какое-то время не мог ничего выговорить.

— Кузнецов? — наконец выдавил он. — Это ты сейчас был?

— А кто же? Не узнал друга?

Подбежали остальные. Виолетта даже не успела вытереть руки от крови. Арнольд тащил полуживого Леню. Вика шагала как пьяная. Остальные держались позади, и только Фанеров подошел спокойно, словно на торжественном приеме. Он ловил снежинки ртом.

— Виолетта, — сказал Миша. — Как там Алексей Максимович?

— Без сознания, — проговорила она профессиональным тоном. — Каналы посаженные, но не выжжены до конца, к счастью. С рукой только беда. Ниже плеча начисто.

— Руку Чехов соберет, — Михаил кивнул. — Как война закончится, я его сюда лично доставлю. Пока пусть директор отлеживается.

Арнольд разглядывал Михаила с таким недоверием, будто решил, что их кто-то дурит.

— Ты чего это, Мишка, хочешь все силы себе одному забрать? — выпалил он. — А делиться мощью тебя не учили?

— А чем делиться? — Михаил хмыкнул. — Я теперь, кажется, божество. Низшее, но в полной комплектации. И этой комплектацией я собираюсь закончить войну.

У них были к нему миллион вопросов, но на все времени не было. Антона интересовало одно:

— А отец? — сглотнул он и поморщился. Рана болела все сильнее. — И Сашка?

— Твоего отца вытащили Валера с Сашей, — ответил Миша. — Он в нашем лазарете на Сахалине, под крылом у Розы. Жить будет, отлеживается. А пока эти два брата-акробата Чехова добывают.

Антон облегченно выдохнул. Как камень с плеч упал.

— Слава тебе, Миша, — выдавил он, привалившись к колонне. — Только если папа очнется и узнает, что Сашка опять без него куда-то полез…

— Он бы сам горы свернул ради сына. Вот сын и отдает должок, — хмыкнул Миша. — У вас, Есениных, это семейное.

Антон оттолкнулся от колонны и расправил плечи, насколько позволяла рана. А она позволяла очень мало. Увидев, как он морщится, к нему подошла Виолетта и принялась вкачивать в него живительную энергию.

— Слушай, Кузнецов, — сказал Антон, морщась по мере того, как рана срасталась. — Мы с тобой! В Канберре, наверное, жара. Мы там лишними не будем.

— Зелья при мне! — Виолетта похлопала по сумке. — Дай только залечить этого балбеса, и я вся твоя, Миша!

— И я! И я хочу! — встрял Арнольд. — Нас с Викой тоже возьмите!

Леня просто кивнул. Он не любил болтать почем зря, даже в такие моменты, но у него в глазах горела решимость броситься хоть в огонь.

— Эй, вы чего⁈ А я? Хотите сказать, я тут одна торчать буду? — Аня Извольская встала рядом с Викой. — Мы все пойдем!

— Да! — крикнул Марк. — Не избавишься ты от нас, Миша!

И еще человек десять выразили горячее желание пойти и умереть во славу человечества в борьбе с порождениями Хаоса.

Михаил выслушал каждого. Он старался улыбаться как можно мягче, ибо любому было понятно, что он откажет.

— Нет, Миша! Мы идем!

— Народ! — он развел руками, обрывая крики, — вы все очень сильные маги! И вы это уже слышали раз двести! Но в Канберре сейчас, если по чесноку, толку от вас будет мало. Не потому, что вы слабые, а потому что там сидят твари, против которых даже мне приходится тяжко. Вы нужны здесь! У вас тут Прорыв, как никак! Да и в городе, похоже, жарковато.

— Ой, ну спасибо! — Вика фыркнула. — Мог бы просто сказать «брысь, слабаки»…

— Не горячись, — Михаил улыбнулся. — Нельзя вам бросать институт. На вас тут надеятся.

Все забурчали, но спорить не стали. Все же Горький был рядом, пусть и лежал без сознания. Ныть и клясть судьбу при директоре не хотелось никому.

Вдруг откуда-то заговорила рация: мол, в Дикой Зоне нападению подверглись два «Скарабея». Охрана и обслуживающий персонал сражаются как львы, но сколько они продержатся, было неизвестно.

— Вот вам и работа, — сказал Михаил. — Сомневаюсь, что здесь будет просто. Держать и город, и институт, и еще отбивать «Скарабеи»! И врагу не пожелаешь.

Тут он не кривил душой. «Скарабеи» — это маголит, а маголит крайне ценный ресурс для Империи. Если они потеряют хотя бы одну из этих машин, пиши пропало. По головке их точно не