склонилась к камню. Теперь пятно казалось чуть темнее, будто воспоминание оживило его. С тряпки на него скатилась капля воды, и в тот же миг по поверхности пошла тончайшая серебристая рябь. Я замерла. Она дрогнула — раз, другой — и вдруг сложилась в слабый, почти стёртый контур того самого знака: круг, линия, два штриха. Сердце у меня ухнуло.

— Что ты здесь делаешь?

Голос, раздавшийся сверху, был тихим. Слишком тихим. Я медленно подняла голову.

На верхней ступени стоял Кайрен.

На этот раз он был без перчаток, и это почему-то делало его ещё опаснее. Свет магического огня падал так, что резче обозначал скулы, тень под глазами и ту пугающую ясность во взгляде, которая утром уже заставила меня почувствовать себя разобранной по деталям. Он смотрел не на меня. На пятно.

— Пытаюсь убрать его, господин, — ответила я как можно спокойнее.

— И как успехи?

— Никак.

Он спустился на несколько ступеней ниже, остановился рядом, но не слишком близко. Я всё ещё сидела на корточках, и положение вдруг стало унизительно неудобным, будто меня специально оставили внизу. Пришлось подняться.

— Это пятно здесь давно? — спросила я, пока он молчал.

И тут же пожалела о вопросе.

Кайрен перевёл взгляд на меня. Не гневный. Просто внимательный. Взвешивающий.

— Тебе любопытно, Мара?

Я опустила глаза.

— Простите.

— Любопытство во дворце редко продлевает жизнь.

Я молчала. Возразить было нечего. И всё же он не уходил. Несколько секунд тишина висела между нами, натянутая, как струна. Потом Кайрен сказал:

— Что ты увидела?

Кровь отхлынула от лица. Значит, он знал. Не просто подозревал — знал, что такие следы для меня говорят. Или, по крайней мере, проверял снова. Я слишком долго медлила, и он добавил почти без интонации:

— Не заставляй меня повторять.

Врать было опасно. Говорить правду — ещё опаснее. Я выбрала середину.

— Двух мужчин, господин. Спор. Вспышку магии. И… — я заставила себя вдохнуть, — что-то чёрное на камне. Не кровь. Я не знаю, что это.

На слове «не кровь» его взгляд едва заметно изменился. Совсем чуть-чуть. Но я уже научилась замечать такие вещи.

— Ещё?

— Слово «наследник», — тихо сказала я. — И «печать».

Тишина после этого стала плотнее. Я чувствовала её кожей. Кайрен посмотрел на дверь архива, потом вниз, на пятно, и только после этого снова на меня.

— Никому. Ни слова, — произнёс он.

— Да, господин.

— Даже если будут спрашивать так, будто имеют право знать.

— Да, господин.

Он чуть склонил голову, как будто решая, верит ли мне. Потом негромко спросил:

— Ты помнишь, как это делала раньше?

Вот теперь я действительно растерялась. Вопрос был слишком точным.

— Нет, господин.

— Но делаешь.

Это не было упрёком. Просто факт. От него стало хуже, чем от любого крика. Я опустила взгляд ещё ниже.

— Я не понимаю, что со мной происходит.

Он долго молчал. Когда заговорил, голос звучал ровно, но в нём мелькнуло что-то неожиданное. Не мягкость. Скорее — настороженное признание.

— Это я уже заметил.

Потом Кайрен сделал то, чего я совсем не ожидала. Он опустился на одно колено рядом с пятном, не заботясь о том, что дорогая ткань камзола коснётся пыльного камня. Протянул руку — и замер в волоске от поверхности. Не касаясь. Лицо его стало чуть жёстче.

— Его не смогли убрать ни водой, ни солью, ни щёлоком, — произнёс он, будто больше себе, чем мне. — Три месяца.

Три месяца. Значит, это случилось недавно. Не годы назад. Не легенда. Живое прошлое дворца.

— Кто пытался? — вопрос вырвался слишком быстро.

Он медленно повернул голову.

— Ты задаёшь слишком много вопросов для уборщицы.

Я почувствовала, как щеки обжигает стыдом и раздражением одновременно. Да, он был прав. Но это не делало правоту приятнее.

— Простите, господин.

— Запомни одну вещь, Мара, — сказал он, поднимаясь. — Во дворце существуют пятна, которые нельзя оттереть. Можно только сделать вид, что их нет. И тем, кто всё-таки их замечает, приходится или молчать, или исчезать.

Слова прозвучали спокойно. Без угрозы. Но именно поэтому я поверила им мгновенно. Это был не образ. Не красивая фраза. Это была правда, проверенная чужими судьбами.

— Я умею молчать, господин, — сказала я, прежде чем успела подумать.

Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на шее, где ещё оставались синяки, потом снова вернулся к глазам.

— Надеюсь.

Он развернулся и уже сделал шаг вверх по лестнице, когда я тихо спросила:

— А тот мужчина… который только что проходил… Кто он?

Кайрен остановился.

Я почти физически ощутила, как сильно не должна была этого спрашивать. Но было поздно.

— Наследный принц Эдриан Веларис, — произнёс он, не оборачиваясь. — И ради собственного блага советую тебе никогда не произносить его имя там, где тебя могут услышать.

Он ушёл, а я осталась стоять у тёмного пятна на камне, с тряпкой в руках и гулом в голове.

Наследный принц.

Тот самый человек, от которого пахло следами ритуала.

Я снова опустилась на корточки, уже не пытаясь оттереть пятно, а просто глядя на него. Три месяца назад на этой лестнице произошло что-то, связанное с наследником и печатью. Что-то, что не смогли стереть даже потом. Что-то, о чём Кайрен знал и молчал. И теперь это же самое — или очень похожее — снова тянулось из ночи, из пепла в ведре, из смытого круга на мраморе, из шеи Мары, на которой до сих пор синели чужие пальцы.

Я медленно провела тряпкой по краю пятна ещё раз, больше не надеясь на результат. Камень остался тёмным. Но под влажной тканью на миг проступило еле заметное мерцание — будто внутри следа жило что-то, не желавшее умирать. Я убрала руку и тихо выдохнула.

Во дворце действительно были пятна, которые не оттирались.

И, похоже, я только что нашла одно из них.

Глава 4. Человек, который задаёт слишком точные вопросы

После лестницы у старого архива дворец будто стал тише. Не на самом деле — где-то наверху по-прежнему звенела посуда, шуршали юбки, раздавались приглушённые голоса, хлопали двери, — но для меня всё это ушло далеко, как за толстое стекло. Внутри остался только тяжёлый, холодный ком из усталости, тревоги и чужого имени, которое теперь стучало в голове с каждым шагом: наследный принц Эдриан Веларис. Красивый мужчина в зелёном камзоле, прошедший мимо меня по лестнице, пах следом той же магии. Не обязательно виновный. Не обязательно жертва. Но точно связанный. А значит, я уже стояла слишком близко к тому, что могло меня убить.

Я донесла ведро до служебного