сможешь обратиться за помощью ко мне или чем-то помочь мне? Чем, женщина? Ты со своей жизнью не смогла справиться! Да я лучше умру, чем приму помощь от такой, как ты. И даже не пытайся использовать в качестве аргумента, что ты первая, кто слышит мои мысли. Мне плевать, выживу я или умру. Я проиграл, мой наставник свергнут, все мои подчинённый погибли, а подлый и вероломный брат занял трон. Всё остальное теперь неважно. Очень странно, но обиды из-за его слов я не испытывала. Только гнев и ярость. Но мне надо их усмирить и донести до этого упрямого генерала правду. Мне надоело испытывать стыд за то, из какой я семьи. И тем более не хотелось слушать упрёки в том, что я их предала. Это неправда. Я медленно поднялась и смерила его яростным взглядом. — Вы всё сказали, генерал Хартрат? — процедила я. — Теперь моя очередь.***********А пока мы ждём продолжения, дорогие читатели, предлагаю вам заглянуть в другую новинку нашего моба от Екатерины Гераскиной — “Целительница для генерала. Я его лекарство после развода” (https:// /shrt/eCll)! — Ты калека, Нортан! А я так молода! Я хочу развестись с тобой! — кричала супруга генерала. Нортан Харддрэй в свои тридцать — калека, который едва может передвигаться в инвалидном кресле. Генерал изуродован и ослаблен. Хотя некогда он был опасным, стремительным и беспощадным. Я в свои почти двадцать — дважды вдова. Я не терплю мужских прикосновений и всё детство провела в подвале. От генерала отвернулась семья. А моя была ко мне безжалостна. Моя задача — поднять его на ноги, чего бы мне это ни стоило. Потому что тогда император согласится удовлетворить моё самое заветное желание. Только мне придётся использовать свой тайный дар. И главное, чтобы о нём не узнал генерал. Читать историю https:// /shrt/Yyi4

Глава 8

Я примерно понимала, что с ним происходит, скорей всего. Папа, отставной генерал, рассказывал мне, как это бывает, когда солдат, а тем более, генерал, проигрывает важнейшую, как он считал схватку, и не видит смысла дальше бороться. Когда его друзья и сослуживцы погибли, а он один выжил. Он винит во всём себя. И ненавидит себя. Но выражает это через злость к окружающим и кажущееся равнодушие к собственной судьбе. На самом деле, скорей всего, он прокручивает в голове снова и снова тот самый роковой момент, после которого всё стало неважно. Момент, когда он «проиграл» и потерял цель в жизни. А мне нужно вернуть ему чувство контроля над жизнью и его значимости. Дать ему новую цель. Или вернуть старую, показав, что не всё потеряно и есть за что бороться. Тем более, это действительно так. Нужно реабилитировать его в его собственных глазах за тот бой. Доказать, что его жертва и жертвы его погибших соратников были не напрасны. Учитывая, что мой дядя был ему наставником и чуть ли не заменил отца, по рассказам папы, и при этом Эйдан — сводный брат нового императора, то скорей всего генерал Хартрат считает, что ему сохранили жизнь именно потому, что он брат, а не за его прошлые заслуги перед империей. И ему за это стыдно, и это чувство он обращает в ненависть к самому себе. Потому что для погибших соратников, с точки зрения самого генерала, его вина обусловлена его происхождением. Как и моя — меня тоже клеймят из-за того, чья родственница. Он сейчас не видит будущего, но если я смогу объяснить ему, что всё ещё можно вернуть, то он сможет уцепиться за это, как за спасательный круг и выбраться из этой пучины самобичевания, гнева и горя. Я не поддерживала мятежников против своего дяди. Но я, по сути, была изменницей для режима правления нового императора. И не потому, что была из семьи прежнего — это было моей бронёй, прикрывающей правду. А потому что я почти наверняка знала: дядя жив. И дело было не в письмах, а в тайной магии императорского рода, о которой неизвестно никому, кроме тех, кто был рождён в этой семье. Но этот упрямый и озлобленный генерал мне вряд ли поверит, если я с ходу ему об этом заявлю. Мне нужно привести его в чувство для начала и вернуть волю к жизни. А что лучше всего заставляет думать воина? Ярость. Схватка за жизнь... или честь. А значит, мне нужно его обвинить в ответ. — Всё было совершенно не так, генерал Хартрат. Я НИКОГДА не поддерживала мятежников, — низким голосом прошипела я. — Не надо меня так оскорблять. Это раз. Мне генерал Клейтон сказал, что ваше сердце обратилось в камень, и я до вас не достучусь. Что же. Моё тоже — и это два. Но я, в отличие от вас, не опустила руки и не сдалась. Жаль, что я поздно поняла, что нужно делать с камнями, но я поняла. Ими нужно швырять во врагов, а не сидеть здесь в темноте и отвергать помощь. — Ты что несёшь, женщина… — начал было генерал, но я нажимом в голосе продолжила говорить сама. — Моё сердце обратилось в камень тогда, когда мою семью публично казнили, и я осталась единственной опорой и надеждой на спасение моих детей, — отчеканила я стальным тоном. — Им вы тоже предлагаете умереть с гордо поднятой головой, несмотря на то, что сами они пока не в силах ни защищать себя, ни сделать этот выбор, ни даже хотя бы осознать его? Легко рассуждать о высокой морали, когда ты не несёшь ни за кого прямой ответственности. А я — несу! Я их мать! И я пойду на всё, чтобы спасти их, но вам, конечно, проще обвинить во всём отчаявшуюся женщину. — Прекрати… — Что, обидно это слышать? Но это правда. Та правда, которая видна мне, — жёстко ответила я. — Вы же не постеснялись свою позицию мне высказать? Или у вас даже выслушать меня смелости не хватит? — Говори, а потом убирайся вон, — процедил мужчина. — Потому что вы сделались, решив, что всё проиграно? — перешла я к обвинениям. — Все герои империи так поступают, или вы какой-то особенный? Вы всегда сдавались, проиграв один бой? И как вы стали генералом, мне интересно? Вы не верите в то, что дядя мог выжить? Вы отказываетесь даже выслушать единственную его родственницу, которая может и готова вам помочь не только восстановить вашу магию, но и справедливость и вернуть дядю на трон? Так вы, оказывается, не герой, а дурак. Слабый, жалеющий себя и ненавидящий