Дорогую, белоснежную, с ровной сатиновой поверхностью и полупрозрачным королевским зачарованным вензелем.

— А то, что вы перечислили перечеркивается тем, что при всем этом вы все же выжили в академии и не сломались, когда-то поучаствовали в спасении факультета. Я видел, как вы пытались себя отстоять с Вайоленсом, а магия… Над этим мы еще поработаем, — он протягивает мне лист, на котором появляются слова. — Я предлагаю вам стать ищейкой Его Величества.

Ищейкой? Он сейчас издевается? Играет со мной? Или все же нет?

— А если я откажусь?

Он пронзает меня своим темным взглядом, но не выказывает никакого волнения или негодования.

— Как только вы выйдете из этого кабинета, вы забудете о моем предложении, — спокойно говорит он. — Но тогда, увы, никаких гарантий.

Да у меня вообще никаких гарантий и ни на что! И ведь не спросишь его в лоб, а что будет, если вы обнаружите на моей спине свою метку?

Весь мир сужается до размера одного небольшого листа бумаги и того, что там написано. Ищейки работают на самого короля и больше никому, ни единому человеку в королевстве не подчиняются. Никакой больше мачехи, никакого озабоченного герцога, только лучшая работа в стране.

Ярхаш… Не может не быть в этом подводных камней. Просто не может.

— И чем мне придется пожертвовать? — спрашиваю я декана, прижимая ладони к юбке, потому что они уже так и тянутся взять договор в руки.

— Публичностью, — отвечает он. — Жизнь ищейки это затворничество, а вместе с этим множество слухов.

Что ж… Это плата, на которую я точно готова.

Вытираю руки о юбку и ищу глазами то, чем могу подписать.

— Достаточно магической подписи, Алисия, — видя мою растерянность, говорит Вальгерд. — Она намного крепче, чем чернила. Коснись бумаги под твоим именем, если ты готова рискнуть.

Заношу руку, а потом замираю:

— А если я не справлюсь?

— Если не попробуешь, точно не справишься, — декан выгибает бровь, и указывает взглядом на бумагу. — Но если все же не сдашь экзамен, то договор просто будет расторгнут, а ты получишь возможность сдать все на своем факультете и… — тут декан морщится, — вернешься с перспективам стать невестой Вайоленса.

Задерживаю дыхание, пытаясь остановить бешеное сердцебиение, зажмуриваюсь и опускаю палец. Подушечку пальца словно прокалывает маленькая иголочка, я цыкаю и подношу к глазам, однако там нет никакого следа.

— Очень советую вам поспешить, студентка Крукс, — напоминает мне Вальгерд. — До тренировки всего полчаса, а вам еще нужно успеть переехать.

Он забирает бумагу и будто теряет ко мне интерес. Вот манипулятор! Я, та, что уже два года разыскивается ищейкой, сама подписала договор, чтобы стать ищейкой. Чем мне это все грозит?

Из кабинета я почти выбегаю. Сердце отчаянно колотится, а от волнения в ушах звенит. Мир будто бы перевернулся с головы на ноги. У меня есть блестящее будущее, и в то же время у меня его нет, потому что несмотря на подписанный договор, все будет зависеть только от меня…

— Лиса, это правда? — из моих мысленных метаний меня вырывает девочка, к которой я была приставлена как куратор. — Ты правда от нас уходишь?

Я только сейчас замечаю, что дошла до нашего корпуса. Все, кто стоит на площадке перед ним, рассматривают меня: кто-то с любопытством, кто-то с неприязнью, кто-то с пренебрежением.

Что-то никто особо не порадовался. Наверное, потому, что за прошедшие годы нестабильных хоть и стали бояться меньше, уравняли в правах, мы все равно обучаемся отдельно. У нас иначе преподаются даже многие общие дисциплины, хотя многие очень хотели бы быть ближе ко всем остальным.

И то, что кого-то выделили и перевели на боевой, самый престижный факультет, конечно, многим не по душе.

— Меня переводят, Мила, — говорю я. — Я не сама.

— Но ты и не отказывалась, да? — светловолосая девчонка с курносым носом поджимает обиженно губы и останавливается. — Не отказывалась! Ты бросаешь меня.

Я тру переносицу, понимая, что скорее всего, это просто первая, защитная реакция на новость. Но мне все же обидно.

— А, студентка Крукс, — уже на входе меня встречает комендант, — сдавайте старый кристалл и идемте за вашими вещами.

Точно, я забыла, что по новому студенческому кристаллу я и в комнату-то свою не попаду, а старый не работает.

Мы идем по коридорам и лестницам, которые за пять лет стали для меня родными, ведь я выезжала отсюда только раз — в ту злополучную ночь на бал. Вот что меня дернуло? У своей двери я останавливаюсь и жду, когда комендант ее откроет. Но уже даже сейчас начинаю чувствовать неприятный, очень кислый запах… Не нравится мне это.

Когда комендантша распахивает дверь, я застываю на пороге и еле сдерживаю ругательство. Вся комната перевернута вверх дном, а вещи обильно залиты зельем из вейтерии, которое скрывает все магические следы.

Глава 9

— Ярхаш… — выдыхаю я, не заботясь о том, что услышит комендантша.

Зелье въедается в мою форму, в простую одежду, в книги, тетради и учебники и, что больнее всего, в тонкую кружевную шаль, которая осталась мне еще от мамы… Во все! Как будто мои вещи все перемешали, проверили, все, что было возможно, перетряхнули, а потом, как из душа, полили все это литрами зелья.

Где только столько взяли? Склад профессора Орвелл ограбили, что ли, пока ее нет?

Зелье растекается и по полу, медленно подбираясь к двери. Пахнет ядреной кислятиной, от которой щиплет в носу, и разъедает верхний слой, пропитывая весь воздух комнаты этим едким запахом, и меня резко начинает мутить.

— Крукс! — буквально захлебывается возмущением комендантша. — Что здесь за… безобразие происходит? Как вы это объясните?

— Госпожа Вудворт, — поворачиваюсь я, понимая, что сейчас все это могут свалить на меня и отчаянно не желая этого. — Это не я! Я как ушла утром, так у меня перестал работать кристалл. Я даже позавтракать не могла, пока профессор Вальгерд не дал мне новый.

Ее вечно поджатые губы поджались еще сильнее, а глаза сузились в щелочки, полные подозрения. Но учитывая, что за пять лет я успела уже зарекомендовать себя как аккуратная и тихая студентка, комендантша не спускает всех собак на меня в тот же момент.

— Уберитесь тут, — она морщится, заглядывая