смогла уже только через полтора года, так ясно, словно опять оказалась в этой маленькой комнатёнке. Там, где горячий чай на травах согревал тело, а пальцы зарывались в тёплую мягкую шерсть рыжего кота, урчащего, как старый трактор.

Глава 7

— Мы с тобой договорились, Зима?

Глеб вышел из такси, хлопнув дверью.

— Угу. — буркнула я, вылезая из тачки, кутаясь в пуховый платок, который уже перед уходом мне на плечи накинула странная женщина, лица которой я почему-то так и не смогла вспомнить, и это с моей фотографической памятью на лица. — Ничего не было. Ты просто упал за борт, а я тебя спасла.

— Именно так. — Он потянулся всем телом. — Надо связаться с отцом, пока он кипеш не поднял и не перевернул вверх дном весь этот пароход.

Протянув ему телефон, запрокинула голову, подставляя солнцу лицо, зажмуриваясь от удовольствия.

— Ох ё! — хохотнул Завадцкий, выдёргивая меня из моей нирваны.

Да твою мать! Вот ведь дура!

— Дай телефон! — рыкнула я, протягивая руку.

— Вот уж хрен тебе, Зима! Увидеть такое! Понятно, чего Тишман взбеленился.

— Слушай, Завод, тебе что, спокойно не живётся? — Прищурившись, сложила на груди руки. — Увидел, кончил и забыл. Ты сам только что сказал, что всё, что случилось, должно остаться там, где случилось. Тебе эти проблемы не нужны, особенно если ты планируешь поступать в универ МВД, а уж мне тем более, поэтому ты будешь хорошим мальчиком и сейчас просто позвонишь своему отцу и отдашь мне телефон. А фото… — Я ухмыльнулась. — Это фото наша с тобой гарантия, что и эти придурки будут молчать. Надеюсь, тебе всё понятно?

— Твою-то мать! — Заржал Глеб. — В очередной раз поражаюсь тупизму Тишмана. И это тебя он хотел завалить на спину?

— Ну что возьмёшь с клинического идиота. — Хмыкнула я. — Давай, звони.

Уже через полчаса я стояла на пирсе, сходя с ума от пропущенных звонков, от которых раздирался телефон: Раиска, отец, Танька. А мне хотелось просто сесть на байк и нестись по дорогам, потом, когда уже адреналин будет взрываться в каждом толчке сердца, рухнуть на кровать и отоспаться, забыв всю эту ночь, как кошмарный сон.

Собрав волосы в узел, натянула шлем и, провернув ключ зажигания, нажала кнопку запуска двигателя.

До дома домчалась за полчаса и, улыбаясь, вошла в квартиру.

— Нагулялась? — Ледяной голос, от которого упало всё.

Чёрт-чёрт-чёрт! Скинув кроссы, прошла в комнату, уже готовая ко всему. Ко всему, кроме того, что началось.

Отец сидел в кресле, точно так же, как и вчера. Чёрный костюм за херову кучу бабок, бриллиантовая булавка в галстуке, тяжёлый золотой перстень и непроницаемый взгляд, который убивал на месте. Ни дать ни взять Дон Карлионе. Как только я вошла, дверь за моей спиной захлопнулась. Скосив глаза, вздрогнула, увидев, что личные телохранители отца встали от меня с двух сторон.

— И что это такое? — Тряхнув волосами, прошипела я, подходя к столу, упираясь в него кулаками. — Ты решил меня загнать, как дикое животное, чтобы я скакала под твою дудку?

— Нагулялась, я тебя спрашиваю? — Процедил он, окидывая меня взглядом.

— Да что такого случилось-то? — Рявкнула я. — Пароход цел, я жива, никто кони не двинул, чего тебя распирает-то так?

— Ты забываешься! — Удар кулака по столу, от которого я зажмуриваюсь. — Маленькая дрянь! Ты что же думаешь, что я не узнаю, что ты натворила?

— А что? Что я такого натворила? Ну подумаешь…

— Подумаешь? — Он медленно поднялся, упираясь, как и я, кулаками в стол, нависая надо мной. — У меня на носу два контракта на миллиарды, у меня выборы, и что я вижу сегодня утром? Моя дочь во всех газетах…

— Что? — Побелела я, делая шаг назад. — Не может быть!

Выхватив из кармана телефон, вбила в поисковую строку своё имя и застонала, падая в кресло.

Охереть! Первой полосой во всех новостях:

«Дочь известного угольного магната Зимина устроила на пароходе стрельбу, а потом выбросила за борт сына медиамагната Завадцкого, после чего спрыгнула за борт. Младший Завадцкий, по нашим данным, уже дома, а тело Зиминой Стефании Альбертовны до сих пор не найдено. Ведутся поиски».

Все мои надежды, все планы только что смылись в унитаз, и кто был дирижёром всего спектакля, я знала слишком хорошо. Тишман! Сучий потрах! Хотя… На кой ему всё это? Если дело только в неудовлетворённом желании и уязвлённой гордости, то уж как-то слишком сильно распалил он костры, зная, что я могу скинуть его отцу фото, от которого он отгребёт столько проблем, что мама не горюй. А если я с анонимного источника солью его в сеть, то ему точно придёт крышка. Поэтому тут ещё надо подумать, кому это более выгодно. Пока, по всем подсчётам, получалось, что мне. Тем более, если я сейчас сделаю всё так, как надо, я ещё смогу собрать мою жизнь по кускам, которые пока не слишком далеко разлетелись. Убрать всю инфу из сети дело, конечно, муторное, но вполне осуществимое.

— Я всё исправлю. — Шепнула я, закусывая кулак.

— Ты ничего не будешь делать! — Рявкнул отец. — Ты теперь даже дышать будешь только тогда, когда я тебе разрешу! Взять её!

Всё, что происходило дальше, было больше похоже на продолжение моего кошмарного сна. Я не могла поверить, что отец это сделает, что он посмеет вытворить такое со мной.

Грубые руки, которые схватили меня и скрутили, выдёргивая из кресла.

— Папа! — Крикнула я, выворачивая голову, пытаясь поймать его взгляд.

Но отец лишь выпрямился, поправил галстук и прошёл мимо меня, даже не глядя в мою сторону.

— Закрыть квартиру, опечатать. Её отвезти в наш дом и запереть в комнате. Телефон отобрать. Из комнаты не выпускать, поставить круглосуточную охрану. Глаз с неё не спускать!

Глава 8

Его слова падали как камни, возводя между нами стену, высокую и непробиваемую.

— А как же твой ужин? — вырываясь, пинаясь, царапаясь, взвыла я.

— Ужин?

Он остановился в дверях и чуть повернул голову.

— Да! Твой грёбаный деловой ужин?

— В пятницу я пришлю к тебе стилиста и консультанта из Дома Мод на Кузнецком. Выберешь то, что тебе понравится.

— Альберт Францевич, куда нам её? — спросил Серёжа, личный телохранитель отца и глава его охранной службы. — В ваш автомобиль?

— Нет, Сергей. — ледяным тоном отрезал он. — Не желаю всю дорогу слушать бабские вопли. Так что пусть едет в машине сопровождения.

— Пап! — крикнула я, готовая пойти на уступки, лишь бы он отменил свой приказ, лишь бы его амбалы меня отпустили. — Папа!

Но