большинство яномамо используют для передвижения по воде выдолбленные из цельного ствола дерева лодки. Утлое суденышко было пришвартовано около малозаметной тропы, идущей в джунгли. В глубине леса явно кто-то был. Наши яномамо тотчас же предположили, что там уединился шаман для общения с духами и не стоит его беспокоить.

Большинство лодок, используемых в венесуэльской Амазонии и Оринокии, деревянные, выдолбленные из целого древесного ствола. Плавают на них как на веслах из древесины, так и при помощи подвесного мотора. Лодки из алюминия у индейцев встречаются редко, что, очевидно, объясняется их дороговизной и трудностью приобретения. Индейцы пиароа и екуана достигли высокого мастерства в строительстве каноэ, выдолбленных из древесных стволов. Индейцы хоти в доконтактный с внешним миром период каких-либо лодок не знали и строить их не умели; они и сегодня в основном пользуются деревянными долблеными каноэ, которые получают в порядке обмена от ближайших соседей – пиароа и екуана. Индейцы яномамо тоже не имеют традиции строить сколь-либо добротные лодки. Каноэ их изготовления, выдолбленные из древесных стволов, имеют грубые обводы, с тупыми, срезанными под прямым углом носом и кормой, плохо обработанные борта и днище. Предположительно такую форму можно объяснить подражанием форме лодок екуана, пиароа или соседних аравакских племен. В некоторых общинах яномамо до сих пор бытуют примитивные каноэ из древесной коры и лиан.

Поняв, что у их берега находятся какие-то незнакомцы, жители деревеньки все попрятались по хижинам. Слышно, как внутри копошатся люди, но никто из затаившихся не отваживается показаться наружу.

Вероятно, за нами внимательно наблюдают из своих укрытий несколько десятков пар глаз – я и Эктор оказываемся между маленькими примитивными строениями.

Напряженную ситуацию разряжает Эктор, непринужденно ныряя за закрытую дверь, сплетенную из пальмовых листьев, исчезая в одной из хижин. Через некоторое время он появляется снова, держа в руках несколько сладких бананов. Я угощаюсь ими, и мы возвращаемся обратно к лодке.

Оказывается, у мужчины на берегу кто-то из родственников умер или был убит в отдаленной деревне в верховьях Окамо, и он просится к нам в бонго, чтобы отправиться вместе с нами в путешествие по реке. Получив от нас приглашение и быстро надев поверх красной набедренной повязки грязные штаны, видимо, чтобы казаться солиднее перед белыми, он садится к нам в лодку и также отправляется с нами в путь.

Вскоре на горизонте появляется горная гряда Серра-Мавети. Проводник—яномамо из поселка Окамо, завидев вдали горную гряду, объявляет, что до шабоно пачобекитери на реке Путако нам идти еще никак не меньше, чем полтора дня.

Серра-Мавети

В разговор с ним включаются Аксель и Эктор, и вдруг совершенно неожиданно выясняется, если я хочу все-таки идти до пачобекитери на Путако, то бензина, имеющегося в нашем распоряжении, хватит на обратную дорогу только до поселка Ла-Эсмеральда, но никак не до Пуэрто-Аякучо.

Аксель, прикидывая возможные варианты, поясняет мне, что в Ла-Эсмеральде теоретически я могу докупить бензин на обратную дорогу до Пуэрто-Аякучо, хотя он не может дать абсолютных гарантий, что топливо там будет в наличии.

Я также могу попытаться купить билет и улететь на чартерном самолете местной авиакомпании из Ла-Эсмеральды сразу в Пуэрто-Аякучо, оставив лодку в поселке, но не факт, что в нужный день будет лишнее свободное место в маленькой шестиместной «Сессне».

Даже если я захочу осуществить один из двух предложенных вариантов, то нужны будут дополнительные деньги, а их у меня нет.

Из всего сказанного становится ясно: решись я сейчас идти дальше в отдаленное шабоно пачобекитери, у меня появляется отличный исследовательский шанс, о котором может только мечтать любой антрополог, провести много-много времени в джунглях где-то на границе с Бразилией с яномамо, продолжающими вести традиционный образ жизни!

Но тогда становится совсем уж непонятно, когда и, главное, каким образом я смогу вообще вернуться обратно в цивилизацию, домой в Москву. Мне предстоит сделать непростой выбор. Аксель уже обозначил стоящую передо мной дилемму яномамо. В воздухе повисла напряженная тишина. Все смотрят на меня.

И я, к глубочайшему своему сожалению, решаю, что мы поворачиваем обратно и возвращаемся тогда к епропотери.

Штат Амазонас в Венесуэле остается по-прежнему отрезанным от цивилизации районом, во многих аспектах изолированным от внешнего мира, поэтому проблемы с бензином здесь случаются практически на протяжении всего сухого сезона, когда уровень воды в реках резко падает, и открываются многочисленные стремнины, пороги и мели, делающие судоходство невозможным. В дождливый период вода прибывает, и в Пуэрто-Аякучо приходят большие танкеры с бензином. В стратегически важные поселки, расположенные по всему течению Ориноко, такие как Санта-Барбара, Тама-Тама, Ла-Эсмеральда и другие, отправляются более мелкие суда, загрузившись в свою очередь топливом на хранилищах в Пуэрто-Аякучо. Поскольку в этих краях нет нефтепроводов и автомобильных дорог, то доставка топлива вглубь штата Амазонас другим путем невозможна.

Епропотери

С епропотери надо держать ухо востро – они пытаются учинить досмотр всем нашим вещам на лодке, есть опасения, что могут их украсть. Поэтому все последующие дни Хильберто несет круглосуточную вахту на лодке, практически не покидая ее.

Деревня епропотери

Самая большая хижина в деревне епропотери

Жилища епропотери

Все епропотери от мала до велика хотят подарки. Им нужно все: рыболовные крючки, особенно ценятся небольших размеров, леску, свинцовые грузила, пластиковые миски и разноцветный бисер.

При этом яномамо охотно дают что-то взамен или разрешают себя сфотографировать, так что на протяжении нескольких часов я осуществляю с ними оживленный торговый обмен и с воодушевлением пополняю свою этнографическую коллекцию.

Один старик приносит каменный топор, выточенный, как он показывает жестами, им лично. Просит за него несколько крючков и грузила. Я не задумываясь выдаю ему рыболовные принадлежности, получая взамен ценнейший этнографический артефакт.

Торговый обмен между общинами и различными группами яномамо позволяет сегодня даже самым изолированным из них получать металлические орудия труда. Однако древние навыки, в том числе и по изготовлению каменных орудий, не утрачены яномамо до сих пор.

Вокруг меня на центральной площади деревни собирается толпа епропотери. На обмен несут все: луки и стрелы, бамбуковые футляры для хранения наконечников стрел, каменные орудия, всевозможные украшения из перьев, спелые крупные ананасы. Логическим финалом этой сцены становится безвозмездный подарок одного из подростков – я получаю пауши, так на языке яномамо называется украшение из пучков перьев, которое во время праздников мужчины и женщины закрепляют за хлопковый шнур, опоясывающий бицепсы.

После раздачи подарков все быстро теряют ко мне интерес и оставляют без какого-либо внимания. Зато теперь я могу свободно перемещаться по деревне, наблюдая за бытом епропотери.

Епропотери больше не живут в общинном коммунальном жилище. Их деревня состоит из нескольких больших прямоугольных хижин, имеющих стены, построенные из жердей, обмазанных глиной, и двускатные крыши, устланные пальмовыми листьями, располагающихся по кругу по краю центральной площади. Очевидно, такая планировка поселения имитирует некогда существовавшее здесь шабоно.

Костяной наконечник стрелы епропотери, предназначенный для битья рыбы

Наконечник стрелы епропотери, используемый во время охоты на крупную дичь и на войне

В деревне епропотери около ста жителей. Все они одеты по-разному: кто-то в майках и шортах, кто-то в набедренных повязках, а один мужчина, непонятно зачем, поверх вайюки надел рваные джинсы. Почти все женщины ходят традиционно – в набедренных повязках, по пояс обнаженные, украшенные связками бус из разноцветного бисера или семян растений. По-испански говорит лишь малая часть епропотери.

В самой большой хижине, в которой живет шаман, началась церемония принятия эпены. Жилище вместительно и просторно, именно поэтому епропотери устроили здесь собрание, чтобы не выходить наружу под палящие лучи солнца.

В соответствие с традицией яномамо женщины не имеют права участвовать в ритуале принятия эпены,