Легко отделались за отказ провести опыты по стволовой нанореинкарнации на заключённых.

Я в курсе, что в близких к медицине кругах ходил слух о том, что я поругался с министром из-за глупых тестов на совместимость с его дочерью. Это полная ерунда, но она оказалась всем нам только на руку.

— Знаю, но всё равно радуюсь тому, что мы отлично взлетели! Я готовился к худшему, — продолжал эмоционировать Вез.

Он боялся летать, но всё равно остался со мной. И я был другу за это искренне благодарен.

— Сам знаешь кому сказать спасибо.

— Угу, обязательно скажу и еще спрошу, чего это Альтазара Астромеди потянуло на благотворительность.

— Я спрашивал, но он не сознался, — пожал я плечами. — Надеюсь, ты не считаешь, что я зря принял его предложение и разрешил усовершенствовать Бур?

— Шутишь? Да мне плевать, даже если тебе придется по возвращении расцеловать зад его тещи! Это ведь наверняка профессор Аврора Ланцетти-Ефрат попросила зятя нам помочь. Ты ее любимый ученик как-никак.

— Не исключено, — неопределенно протянул я.

— Слушай, а вот ты вывесил на информационную доску график дежурств — а скажи мне, Хел, ты чем руководствовался, когда его составлял? — закинул удочку Вез, падая на диван.

Я усмехнулся и вздёрнул бровь:

— Ставки делаете?

— Точно! Но тебя не возьмем, не проси! Ты лицо заинтересованное, на кого поставишь, тот и выиграет.

Я рассмеялся в голос.

— Даже не думал такой ерундой страдать. Хочу на этом дежурстве побольше поработать. Надеюсь, оно будет спокойным.

— Дай, Непостижимый Наблюдатель! — сказал Вез и поплевал через левое плечо по древней земной традиции. — Но я бы всё равно хотел узнать, на кого бы ты поставил, если бы участвовал?

— Ты можешь не верить, но у меня пока нет фаворита среди стажёров. Понятия не имею, кто окажется достойнейшим. Я ведь сам их отбирал, и кого попало на борту нет.

— Поставлю на Европу... Или нет! Лучше поставлю на этого… — Вез пощёлкал пальцами, припоминая имя стажера, — Енисея Озимого! Вот! У которого лечебные руки. Думаю, парень незаменим.

Возможно, мой друг прав. Енисей — эмпариец, умеющий лечить некоторые болезни прикосновениями.

— Отстань, Вез, я правда не знаю, чем всё закончится, — тем не менее отмахнулся я от друга и поднялся из-за стола. — Пойду проверю, как себя чувствуют пищевые автоматы. Ты со мной?

— Нет, я хочу укомплектовать запасные аптечки первой помощи, — тоже поднявшись с дивана, пробурчал зам.

Он показывал мне, что не поверил, и делал вид, что дуется за то, что я не назвал ему имя фаворита. И, надо сказать, подозрение у него не были беспочвенными. Фаворит у меня был. Вернее фаворитка. Лара Стром. Или лучше Поларис Астромеди?

Когда девушка пришла ко мне под чужим именем, я сначала вообще не понял, что происходит. Слушал её, недоумевал и только спустя какое-то время до меня дошло! Она думала, что я её не узнаю! С чего-то взяла, что если оденется проще и не нанесет боевой раскрас на лицо, то станет другим человеком, и я не узнаю того, за жизнью кого слежу уже восемь лет. С тех самых пор, как её бабушка показала мне ту самую школьную работу внучки по нанореинкарнации. Наивная Поларис! Я никогда не выпускаю из вида таких умных и талантливых людей. Младшая Астромеди могла прийти ко мне под своим именем, и я бы её с радостью взял в команду! Но то, что Поларис не хотела пользоваться громким именем и решила всего добиваться с нуля — впечатлило.

Она вообще как-то совершенно внезапно задела за живое. И не только в плане открывающихся перспектив совместной научной работы, но и чисто внешне. Возможно, сыграло роль то, что я впервые увидел её в естественном облике, без свиты, лоска и сияющих драгоценностей. Это дало мне возможность её рассмотреть и понять: она очень красива, остроумна, находчива и невероятно обаятельна.

Я вообще не удивился, когда со мной лично связался Альтазар Астромеди и под предлогом благотворительности, типа с заделом на будущее, в котором я уже начну брать клиентов на нанореинкарнацию и запишу в очередь его, сделал очень щедрое предложение — подготовить к полету выделенный мне корабль. И ни слова не сказал про дочь! Ни единой просьбы быть с ней помягче или особенно внимательно присмотреть, чтобы никуда не вляпалась.

Ни-че-го!

Это подкупило еще сильней.

Я думал о Поларис, антресолях, ластовицах и гамашах с капронками все три дня до вылета на дежурство. Но при всем при этом Везувию не соврал. Даже то, что к Поларис у меня особое отношение, — не факт, что в бригаде останется именно она. Как девушка себя поведет в экстремальных условиях скорой, я понятия не имел. Она могла быть хоть трижды умницей и красавицей, но для этой работы не подходить.

Я вошел в столовую и обнаружил у пищевых автоматов Фёклу — старшая фельдшер внимательно изучала меню.

— Слушай, Хел, — задумчиво протянула она, не отрывая взгляда от перечня блюд. — А ты как думаешь, кто из стажеров самый достойный?

И эта туда же! Но чему я удивляюсь? Команда у меня дружная, все как один.

— Без понятия, — отмахнулся я. — Все сильные. Каждый может победить.

— Ой, не знаю, не знаю, — скептически протянула Фёкла. — сдается мне, что надо ставить на Лару Сторм. Есть в ней что-то такое...

Я уставился на свою верную помощницу, левую руку, с подозрением. Очень интересно, почему она сделала такой вывод? Она тоже что-то про Поларис знает?

Глава 5

— Вот на кой, спрашивается, Квазар Хел набрал столько желторотиков? — возмутился выглядевший как звезда сериалов врач из основной команды, как только док-командер с Везувием ушли из кают-компании. — На этом корыте теперь не развернуться.

Блондин с фиалковыми глазами и ресницами-опахалами, скорее всего, выражал общее мнение. Постоянные медсестры и врачи бригады смотрели на нас с различной степенью досады. Наверное, потому, что Хелиос Вега разбил дежурство личного состава на две смены. Старший врач, врач, медсестра и пять практикантов в каждой. Бывалые явно испытывали неловкость от того, что нас, практикантов, больше, и боялись, что мы их «затопчем».

— Я бы вас попросила, — возмутилась Европа, прожигая блондина гневным взглядам.

Представить остальной основной экипаж нам не потрудились, а беджей никто из них не носил.