Двести пятьдесят метров или минуту бега отделяло врагов от той секунды, когда наши лучники смогут начать свою стрельбу на предельной для них дистанции в триста метров. После этого у каждого из них будет ещё одна минута, чтобы выпустить по полсотни стрел каждому, и отступить за частокол.

Сердце спокойно и неумолимо отсчитывало секунды и спустя шестьдесят ударов первая сотня маленьких, острых и смертоносных подарков отправились в полет к приближающемуся врагу.

Ниспадающий по мере приближения врага к нашему строю поток стрел прекратился вдруг, когда больше невозможно стало стрелять навесом. Из пяти тысяч стрел каждая пятидесятая примерно нашла свою цель и впилась в зелёную вражью плоть, наносят большие или меньшие повреждения. Смертельно раненых и убитых наповал было не более двадцати, и это был хороший результат для ополчения, состоящего из обычных крестьян и горожан.

Вражеские стрелки успели выпустить стрел ещё больше, но Гризус вовремя выкрикнул команду «щиты наверх» и все ряды фаланги со второго по восьмой присели на колено и накрылись ростовыми щитами. Страшный дождь из стрел закончился быстро, ибо и Гоблинсы более не могли навешивать, не попадая по своим, более крупным товарищам. Смертельный дождь из стрел, как и обычный, из воды всегда найдёт щель. Убитых, как я видел, не было, но и наша фаланга была прорежена на три дюжины раненых бойцов, которых уже оттаскивали лучники, вместе с ними отступая к воротам.

Перед самой сшибкой фаланга встала в полный рост и изменилась, ощетинившись оружием. В руках двух передних рядов появились поднятые с земли тяжёлые и длинные копья. Ни один человек не смог бы держать их на весу долго, и именно для этого сбоку в щитах были придуманы специальные выемки. Кровавая пена слетала с клыков Оркусов, когда они в порыве боевого безумия со всего маху насаживали себя на эти пики все ещё пытаясь добраться до ненавистных им и слабых людишек и надо признать кое у кого, к сожалению, это получалось.

Зная особенность этих тварей, мощно впрыгивать во вражеский строй и наводить там сплошной кошмар ближнего боя, в котором Клыкастые были очень хороши, Ковальд обучил ополчение ещё одному очень простому приёму. Как только первые два ряда пик погрузились в тела врагов и застопорили всякое движение, третий и четвёртый ряд упёрли свои пики в землю и направили острия в сторону врага и вверх. Взвившиеся в прыжке, с топорами, шипастыми дубинами, палашами и большими ножами Оркусы, снова насадили себя на копья.

Все это заняло примерно три минуты, и сейчас наступал самый сложный и опасный момент боя. Нежданные для самих Оркусов значительные потери в три дюжины бойцов, тем не менее, не были напрасны. Люди не могли выдернуть свои пики из врагов и не могли удержать их веса. Четыре передних ряда фаланги вынуждены были бросить свои пики и отступить под напором врага. В неорганизованном месиве боя подавляющее количество Оркусов не видело того, что происходит с их товарищами спереди, и воспринимали дикие крики боли и летящие брызги крови, как норму и даже не думали, что ловушка почти захлопнулась.

Предводитель Оркусов оказался на левом фланге атаки и был почти единственным, кто сумел зацепиться за фалангу и не быть нанизанным на копья как мотылёк. Движение слева и панические крики гладкокожих привлекли его внимание, и он увидел, что часть войск людишек уже «бежит» и пытается спрятаться за частоколом.

«Вот он, наш шанс» – подумал вождь племени Горных топоров К'ралт.

Острым клювом обуха своего монструозного топора он зацепил край большого щита человека, который рассчитывал за ним спрятаться от К'ралта и резко потянул его на себя. Ожидавший обратного человечек, вылетел из строя, как пробка из кувшина с забродившим вином, и тут же был разорван кем-то из Руки приближенных самого вождя племени. Надеясь, что кто-нибудь продолжит развивать здесь его успех, он крикнул приказ своим следовать за собой и огромными прыжками помчался к глупо открытым людским воротам, чтобы на плечах врагов оказаться внутри поселения и завоевать победу.Чуть не дошедшие до фаланги великаны, заметили это движение своего маленького командира и последовали за ним. Бой разделился на две части.

– Меняйся! – Во всю глотку крикнул Гризус и первые четыре ряда фаланги поменялись со вторыми четырьмя свежими и полными сил рядами.

Большая же часть оркусов, гоблинсы и великаны, уже шли к западным воротам частокола, огораживающего Зелёный Дол. «Висеть» на фаланге осталось всего около полусотни клыкастых. Ковальд, выросший как из-под земли, уже закрыл брешь в построении и края фаланги начали загибаться, чтобы окружить и смять увязших в схватке противников. Длинные копья уже давно были брошены на землю, чтобы не мешались, и сейчас ополчение делало то немногое, чему их научили. Щит перед собой, шаг, прямой укол мечом. Шаг, укол и ничего более.

События у ворот развивались более интересно. Почти перед самым носом К'ралта, людишки почему-то перестали орать и суетится, как-то сразу, быстро и организованно построились в колонну и прошли за ворота, которые уже начали закрываться. Поднажав по-настоящему, вождь племени ускорился, но вдруг увидел, как из леса чуть впереди и слева от него клином вылетает и начинает разгоняться в галоп тяжело бронированная конница людей. Уже ненавистные им длинные пики всадников были опущены в боевое положение, а спустя ещё дюжину ударов сердца, так толком и не осознав случившегося, стальной клин конницы смял и раздавил ядро его войска.

К'ралт лежал на земле не раненый, но оглушённый. Он сумел избежать удара пикой, но латный сапог какого-то всадника со всего аллюра ударил его по голове, и он упал, на время потеряв сознание. Ракурс зрения с земли был нов для него, но он был достаточен для того чтобы увидеть, как клин человеческой кавалерии разворачивается и снова берёт разгон, чтобы втоптать его стрелков в землю.

Великаны без команды тоже растерялись. Один из них отступал вместе с малыми братьями, второй стоял и оглядывался, явно не понимая, что же ему теперь делать, и только третий самый молодой из них уже стоял у частокола и схватившись обеими руками за дозорную башенку валил её вместе с находившимися там людьми лучниками. К'ралт видел, как ворота снова отрываются, и оттуда неспешно выходит тот, кто говорил с ним перед боем.

Приличного даже для Оркуса размера меч, человек одетый в чёрную цвета, кожаную броню, держал в одной руке опущенным. Дальше К'ралт не понял, что произошло. Силуэт чернеца расплылся, чтобы в следующий момент собраться стоящим на сутулых и покатых