клинок, в который Закария запечатал силу Морел, что способна разрушить что угодно, превращает все живое в пепел. И только.

— И только? — обескураженно уточнила я.

Сколько здесь нахожусь, только и слышу, что моя сила грозит плахой мне, моим людям и моему сыну. А теперь она, получается, и внимания не стоит? Возмущение тихо поднималось в груди волной.

— Ваша сила действует на все сущее. — Бьёрн очертил руками невидимый круг. — Вы способны не просто разрушить все в пыль, сама пыль исчезает под вашей рукой.

— Звучит не слишком обнадеживающее. — криво улыбнулась я.

— Это просто ускорение естественного хода времени. Когда-нибудь все — люди, монстры, каменные замки, и возможно даже сами боги обратятся в ничто. Ваша сила заставляет это случиться здесь и сейчас.

Понемногу до меня доходил смысл его слов. И это откровение в миг потушило все негодование, заставляя надежду распустить свои нежные лепестки. Улыбка сама тронула губы, пусть и Бьёрн, и Рене радоваться не спешили.

— Хочешь сказать, я могу изничтожить и Морел? — спросила так тихо, будто боялась, что звук моего голоса достигнет каждого уголка империи прямо сейчас. А затем моя улыбка сникла. — Я пробовала, ничего не вышло.

Маг посмотрел на меня осуждающе, а Рене обеспокоенно вздохнула, то и дело поглядывая на него. Они вдвоем все сильнее нервничали, и это мне абсолютно не нравилось.

— Вы едва не погибли, еще и император отравил вас своей маной. В таком состоянии вы бы не смогли рассеять даже самую ничтожную вещь. К тому же тот медальон что-то делал с вами. Мне нужно будет время, чтобы как следует его изучить.

Он хмурился и явно медлил. А я за эти минуты открыла для себя столько всевозможных путей, что не знала, какому последовать. Сила, что шла от бога света и надежды Закарии, столько многое могла изменить, что я в один и тот же момент хотела порадоваться за себя и пожалеть Клариссу, которая и не ведала, что таится у нее внутри.

— Будь осторожен. — выдохнула негромко. Знала, Бьёрн все равно поступит так, как посчитает нужным, и я мало на что могла повлиять. — Тогда те зелья восстановились не сами собой? И не по велению высшей руки?

— Именно. Ваша сила вернула их в момент целости. — продолжал отвечать маг, с большой осторожностью подбирая слова.

— Но само по себе время не обернулось вспять.

— Как и не пролетели в миг тысячи лет, за которые запущенный в меня подсвечник превратился в ничто. — резонно заметил он. — Ваша сила способна воздействовать на отдельные предметы или людей.

— Это же… замечательно?.. — спросила прямо, ведь по лицам напротив так сказать было совсем нельзя.

— Это ставит вас под большой удар, госпожа. — честно ответила Рене, не отводя взгляда.

— Вынужден согласиться. — тут же подхватил Бьёрн. — Никогда не думал, что скажу это, но лучше бы у вас были силы Морел.

— Я не понимаю. — рвано вдохнула и почувствовала, как по щекам плеснули кипятком смятения. — За черную магию Морел меня могли в любой момент лишить головы, но оказалось, моя сила может помочь…

Сердце билось в груди пойманной птицей. Хотелось верить, что они ошиблись, что эти волнения напрасны, и я смогу все разрешить. Но головой понимала, они лучше меня знают мир, и никогда бы не стали рушить мои надежды без непримиримой причины.

— Хозяйка. Император ищет эту силу с десяток лет. Как и другие до него искали не переставая. Думаете, он поверит, что вы скрывали все от незнания?

— Разве моя ценность не перевесит его гнев? Я сделаю все возможное, чтобы помочь…

— Госпожа. — Рене пригвоздила Бьёрна взглядом и выложила все, как на духу. — За тысячу лет священный клинок Закарии поглотил столько монстров, что приобрел глубокий черный цвет от острия до самой рукояти. И сила его сводит с ума владельца, каким бы сильным он ни был. Его Величество жаждет ваших сил, чтобы очистить клинок. Чтобы вернуть былую силу Слезы Бога и одолеть им Морел. Но клинок имеет собственную волю и выбирает себе хозяина сам. Он ни за что не позволит изничтожить накопленную в лезвии черную ману. Если вы попытаетесь, он сменит владельца. И станет им принц Каэль.

— Что это меняет? — спросила чуть слышно. Тревога сжалась в груди, и я не могла нормально вздохнуть.

— Все. — припечатала Рене. — Это меняет все, госпожа.

— Хозяйка, — перевел на себя мой невидящий взгляд Бьёрн. — В духовном камне принца заключен осколок ваших сил. Ни один маг не может воздействовать на себя своей силой. И вы не можете. Ни на себя, ни на принца Каэля.

Прикрыла глаза, придавленная этими словами словно бетонной плитой. Величайшая радость, что едва расцвела в груди, в один миг обратилась величайшей скорбью. Мое сердце рвалось на куски, и все двери, что, казалось, передо мной открылись — исчезали с громким хлопком.

— Если клинок окажется в руках принца раньше времени, мы обречены. — вновь подала голос Рене. — Поэтому, госпожа, Его Величество ни за что не должен узнать о ваших силах!

Горькая усмешка окрасила губы. Поверить не могла, что я снова должна скрываться. Как и в то, что Атил оказался прав — я лишаю его всяких надежд. Для него я и правда воплощение темного бога Морел, иначе не скажешь.

— Что если… если я поверну время вспять? — хрипло спросила, прикрыв ладонью лицо. Выдержать вес этого знания оказалось выше моих сил. — Вернусь в момент, когда осколок залатал трещину в духовном камне Каэля и просто восстановлю его?

— Вы умрете, даже не приблизившись к тому моменту, — сразу же ответил Бьёрн без колебаний. — Как целитель, вылечивший смертельный недуг больного, не может за раз покрыть своей силой всю деревню. Как провидец, заглянувший в будущее, не может узреть каждое мгновение приведшие в него. Так хозяин реки времени не может иссушить ее до самого истока, подобное подвластно разве что самому Закарии. А у вас лишь малая крупица его сил.

Меня начало потряхивать от понимания собственного бессилия. Должно быть настоящая Кларисса сейчас бы просто сошла с ума. Она могла спасти сына, могла стать незаменимой для любимого мужчины, но сама, пусть по незнанию, разрушила все. В моих руках оказалась величайшая сила, а