потянулся, готовая сорваться с места и обнять его, потереться об эту соблазнительную мужскую спину носом, впитывая запах.

Я схожу с ума. Ну вот, точно.

– Одежда за сутки возле огня просохла, – сказал Ильгар, обрывая мои мысли.

– Я сутки не приходила в себя? – поразилась я.

– Да. У тебя силы закончились. Зелье Даны не только исцелило раны, но и погрузило в сон, чтобы отдохнула.

– Кто такая Дана?

– Ведьма, жена сына вожака в одной стае, с которой мы поддерживаем дружеские отношения.[1]

Я замерла, вытаращилась на Ильгара.

– Вот уж не знала, что ведьмы существуют. Разве что в сказках.

– Как и оборотни, и наши боги, – он улыбнулся.

Его суровое лицо мгновенно изменилось, смягчаясь, а в синих глазах вспыхнуло настолько согревающее и притягательное пламя, которое мгновенно заставляло меня забывать обо всем на свете.

Ильгар тем временем принес одежду, положив ее неподалеку от меня, а затем притянул к себе небольшую походную сумку, откуда достал хлеб, кусок запеченного мяса и флягу.

– Поешь, голодная, наверное.

Эта очередная его простая забота, эта нежность, которая послышалась в его голосе, что-то снова сделали со мной, потому что сердце ненормально зашлось. Совсем я не ожидала подобного отношения от свирепого, если вспомнить людские сказки, волка.

Я вцепилась в кусок мяса, выпила из фляги сладкий и удивительно горячий медовый напиток и завертела ее в руках, пытаясь понять, как она держит тепло.

– Флягу Дана заколдовала, – сказал Ильгар, уловив мое любопытство.

Я дожевала еду в тишине, если не считать завываний метели и потрескивания огня, допила сбитень и задала закономерный вопрос:

– А почему она вам помочь не может? Ведьмы же… эм… сильные.

– Ее чары не подпускают к заколдованному месту.

Все интереснее и интереснее становится.

– Если даже ведьма не помогла, то интересно, почему ваша богиня считает, что справлюсь я, обычный человек? – выпалила вслух, надеясь, что у вожака снежных волков есть на это ответ.

– Великая Белая Волчица видит больше, чем говорит.

– Мне она даже не рассказала, что у волков за беда случилась, – вздохнула я.

Ильгар посмотрел куда-то в сторону и тихо ответил:

– На наших землях есть пещера с проклятьем, которая следует за нами, куда бы мы ни переселились. Магический мороз в ней обращает все живое в ледяные статуи. Мы туда давно не ходим, но чары временами… по какой-то неизвестной причине сбоят и хаотично вырываются из того места. Могут прийти в поселение волков в любой дом, могут застигнуть кого-то из моей стаи в лесу… От них не спрятаться.

Я нервно дернулась, осознавая весь ужас ситуации. Великая Белая Волчица, да как я с этим справлюсь? И, что будет, если у меня ничего получится? Они все… все… умрут? О том, что и я могу попасть под это проклятье, вообще старалась не думать, иначе совсем ударюсь в панику, а это делу точно никак не поможет.

Наши взгляды встретились, и в глазах Ильгара сейчас таились такая боль и горечь, которые он не смог скрыть, что я непроизвольно сжала его руку, пытаясь поддержать.

– Мне… так жаль, – искренне сказала я, потому что в горле стоял ком, и слова подбирались с трудом.

Он напрягся, тихонько выдохнул.

– Я сделаю все, что в моих силах, обещаю, – добавила тихо.

Пусть и не знаю, еще как. И пусть душу сейчас разрывают сомнения и страх. Это не заставит меня отступить. И пусть я ничего не знаю об оборотнях… Но один из них чуть больше суток назад спас мою жизнь, потратил на меня целительское, наверняка безумно редкое и дорогое зелье, согрел и накормил… Кем я буду, если отплачу за это трусостью?

Ильгар внимательно посмотрел на меня, словно пытался заглянуть в саму мою душу.

– Для начала, как велела Великая Белая Волчица, мы с тобой пройдем древний ритуал принятия тебя мной, вожаком, в мою стаю.

Глава четвертая

Ильгар Белый

Я стоял спиной к Злате, пока она одевалась, и, пытаясь отвлечься, прислушивался к звукам, что наполняли сейчас древний храм: к завыванию метели за стенами, шороху ткани, частому биению ее сердца. Теперь она не боялась, как несколько минут назад, не оглушала меня своими эмоциями, которые меняли ее аромат, сводя с ума мою волчью сущность, но заметно волновалась перед ритуалом. Порой я сжимал кулаки, чувствуя, как когти сами просятся наружу, пробуждая инстинкт защищать свою пару от любых тревог. Сильнее этого было разве что желание коснуться ее.

Никогда мне еще не было так тяжело сдерживаться.

– Я готова. Что нужно делать?

Я обернулся на ее голос. Злата успела не просто одеться, но и переплести косу, и теперь стояла и решительно смотрела на меня. Какая же она все-таки удивительная! Явно же за последнее время она через столько прошла, что не каждый и выдержит, но здесь и сейчас, с оборотнем, в храме, Злата держалась весьма достойно. Не жаловалась, не рыдала, не кричала, не падала в обморок и почти не дрожала от страха. Почти…

Я протянул руку, в который раз ощущая, какая маленькая у нее ладонь. Запястье тонкое, кажется, сломается от одного моего неверного движения. И так и тянет провести по нему пальцами или лучше губами, но я не стал. Лишь вдохнул еще раз ее аромат, и только.

– Идем, нам сюда, – мой голос прозвучал хрипло от едва сдерживаемых эмоций, но я все же сумел взять их под контроль. – Необходимо встать перед алтарем. Свободную руку положи на каменную плиту с изображением волчицы, мою при этом не отпускай.

Я первым коснулся холодного камня, и Злата, не колеблясь, последовала за мной. Это ее искреннее доверие словно обожгло, растекаясь внутри немыслимым теплом.

– Великая Белая Волчица, я хочу принять эту девушку в свою стаю, снежных волков. Прошу тебя откликнуться и провести древний обряд.

На мгновение храм накрыла тишина, а потом перед нами вспыхнуло бело-синее ослепительное пламя, проявление силы богини снежных волков. Оно казалось холодным и неживым, но на самом деле могло спалить до пепла за считанные секунды.

Я спокойно сунул ладонь в огонь, чувствуя лишь легкое покалывание. Злата заметно напряглась, прикусила губу, но последовала моему примеру. От того, что она в который раз за наше небольшое знакомство проявила смелость, меня потянуло улыбнуться.

Сколько же она разбудила во мне! Живого, чувственного, настоящего… Я уже и начал забывать, каким был раньше, до этого проклятье. А теперь моя ледяная броня трескалась, как лед на реке весной. Невероятно!

Пламя взметнулось, осыпав