но старше её. Сделал ей предложение, мама запросила её мать о согласии и просила помочь на приданое. Но тётка возмутилась и выписала её к себе в Висбаден».

Роман, а то, несомненно, был любовный роман, чуть было не увенчавшийся счастливым замужеством.

Что вызвало тогда гнев графини Меренберг, после всех потрясений мирно живущей в тихом Висбадене? Чем так взволновало её письмо из далекого Наровчата? Почему Наталия Александровна «возмутилась» и потребовала дочь к себе?

Ответ бесспорен: жених старшей дочери. История сохранила его имя: Сильвестр Мартин Устин Зенькевич. Дворянин Виленской губернии, он был арестован в 1863‐м по подозрению в подготовке восстания и выслан в глухую Пензенскую губернию. Да вдобавок был отлучён от церкви, что для католика явилось немалым испытанием! Но Сильвестр Зенькевич духом не пал. Благодаря блестящему образованию, – за его плечами Сорбоннский университет, – стал управляющим имениями Араповых.

Помогла ему в изгнании и дружба с владельцем усадьбы – Иваном Андреевичем Араповым, человеком поистине замечательным. Иван Арапов – генерал-лейтенант, член совета Главного управления государственного коннозаводства и Совета министра земледелия и государственных имуществ.

В молодости храбрый офицер, он участвовал в боях при взятии Плевны в Русско-турецкую войну. Служил в «Кавалергардском Ея Величества Государыни императрицы Марии Фёдоровны полку».

Затем бравый кавалергард посвятил себя делам сугубо мирным. Имение в Воскресенской Лашме, превращённое им в доходное хозяйство, считалось образцовым в Пензенской губернии. Особо славился в округе его конный завод. Способствовал Иван Андреевич и проведению железной дороги в здешние края, а позднее одна из станций в его честь была именована – Арапово. Умелый и рачительный хозяин, он не чужд был поэзии и даже сам писал стихи. Да и род его был не последним в Российской империи. Не случайно, язвительный Салтыков-Щедрин как-то обронил: «Куда бывало не повернись – везде либо Арапов, либо Сабуров…»

Не обошло стороной Ивана Андреевича и семейное счастье: в браке с Александрой Ланской, дочерью Наталии Николаевны (прежде именовавшейся госпожой Пушкиной) от брака с генералом Ланским, имел детей. А его родной брат Николай Андреевич Арапов, и тоже кавалергард, женился на родной сестре Александры – Елизавете Ланской. В этом браке и появилась на свет маленькая Лиза, в будущем мемуаристка Елизавета Бибикова.

Родилась в Висбадене, где жила её тётушка графиня Наталия фон Меренберг. Считалось тогда, что в Германии более опытные, нежели в России, врачи-акушеры.

В её-то семействе и подрастала наша героиня Таша Дубельт, – о племяннице заботилась добрейшая Елизавета Петровна Арапова. Дядя Иван Андреевич также был сердечен и внимателен к племяннице Таше, по сути, оставленной своими родителями. Видимо, в его доме и случилась первая встреча барышни Дубельт и поляка Сильвестра Зенькевича.

Не без покровительства Ивана Арапова жених Зенькевич был восстановлен в правах и в начале 1870‐х освободился из-под строгого надзора полиции. Но в глазах графини Меренберг будущий зять всё равно оставался всего лишь ссыльным поляком, недостойным руки дочери!

Александр Куприн ко времени написания «Гранатового браслета». Фотография. 1900‐е гг.

…«Польский след» в «Гранатовом браслете». Он есть! Хозяйка дома, где снимал комнату несчастный чиновник со смешной фамилией Желтков, – полька, и своего квартиранта в разговоре с княгиней Верой называет «пан Ежий». Это к ней, доброй католичке, обращена последняя его просьба, – повесить перед образом Мадонны гранатовый браслет, не принятый боготворимой им женщиной.

И вновь на страницах романа происходят некие «сближения». Трогательная сцена прощания: княгиня Вера пристально всматривается в лицо покойного…

«Она вспомнила, что то же самое умиротворенное выражение она видала на масках великих страдальцев – Пушкина и Наполеона».

Не хотел ли Куприн так потаённо соединить имена двух влюблённых: ссыльного поляка и внучки русского гения?

Но причём здесь Куприн и его «Гранатовый браслет»? Мало ли таких историй могло случиться на просторах необъятной Российской империи?!

Да ведь и сам писатель родился в Наровчате! В августе 1870 года. Конечно, в силу своего нежного возраста, – ему было лет пять-шесть, когда вокруг Натали Дубельт и Сильвестра Зенькевича разгорались нешуточные страсти, – он не мог быть их свидетелем.

Но о том несчастливом романе, много позже, уже в Москве, куда юный Александр был определён в кадетское училище, рассказывала ему мать Любовь Алексеевна, происходившая из древнего и знатного рода татарских князей Куланчаковых. Одному из них в веке семнадцатом было пожаловано поместье в Наровчатском уезде. Однако наследственные земли впоследствии были проданы, и, как писал сам Куприн, «от бабушкиных великолепных имений остались три десятины».

А крестили маленького Александра в городском Покровском соборе. Сохранился в Наровчате и дом Куприных, ныне – музей писателя. Дочь его, красавица Ксения, побывав в музее, сказала значимые слова: «Куприн любил родину, и это чувство зародилось здесь, в Наровчате».

…По поверьям, гранат притягивает любовь, необычайную по накалу страстей. Магический камень влюблённых.

«…Посредине браслета возвышались, окружая какой-то странный маленький зелёный камешек, пять прекрасных гранатов-кабошонов…»

Прекрасные кабошоны – это альмандины, – разновидность красных или красно-фиолетовых гранатов, их цвет может быть вишнёвым, малиновым, фиолетовым; а зелёный камешек – демантоид, редкостный «уральский хризолит».

Доволен скромною судьбою

И думаю: «К чему певцам

Алмазы, яхонты, топазы…»

Все те драгоценности – символы богатства и праздности, совсем иное – камни-обереги, с сокрытой в них чудесной таинственной силой… Так, может быть, гранатовую подвеску (с пятью драгоценными кабошонами!), ту самую, что извлекла из заветной шкатулки на божий свет графиня из Висбадена, подарил невесте Таше в преддверии свадьбы жених Сильвестр Зенькевич?!

На исходе девятнадцатого века гранатовый браслет метафизически трансформировался в гранатовую подвеску, таинственным образом «всплывшую» в Германии.

Версия академика

Академик Альберт Цветков, знаток Куприна (и правнук Сильвестра Зенькевича!), убеждён, что прототипом княгини Веры стала внучка поэта, а вовсе не госпожа Людмила Любимова, родственница жены писателя, в жизни которой случилась похожая любовная история. Да и её сын Лев позднее утверждал, что Куприн, бывший с их семейством в свойстве, перенёс в свою знаменитую повесть реальные события из жизни любезной маменьки.

И поныне господствует мнение: в основу сюжета «Гранатового браслета» положена реальная история, почерпнутая из семейной хроники Любимовых. Однако у Альберта Александровича Цветкова своя версия, основанная также на фамильных преданиях и изложенная им в труде: «Ключи к тайнам Куприна».

Он хорошо помнит, что книга «Гранатовый браслет» всегда лежала на прикроватной тумбочке в спальне его матери – Софьи Хайновской. И перед сном она вновь и вновь, будто впервые, перечитывала любимую повесть.

Клотильда, праправнучка поэта – хранительница семейных реликвий, с мужем Энно фон Ринтелен