— Горячий, зараза. А я тут сидел и думал. Обманул я вас, чушь сморозил. Я в самом деле никого не увидел, когда в субботу вышел из института. А опытный топтун никогда бы не стал ждать в нашем переулке или в Банном. Там же никого нет на улице, любой человек будет светиться, как ночной фонарь в чистом поле. Я бы ждал в сквере на проспекте Мира. Ты все равно бы мимо прошел. Да и народу там куча, легко спрятаться за спинами.

Я остановил его.

— Если бы меня вели до платформы МЦК, то у топтуна было бы не больше пяти минут, чтобы сообщить злодею с ланцетом, что я сижу на скамейке, жду поезда и ему надо торопиться, так как поезд прибудет с минуты на минуту.

Цепа подумал, потом возразил:

— Не-е-е, тут другой вариант. Этого топтуна научили работать с ланцетом, вот он и всадил тебе. Только учеником он оказался хреновым, мне Михалыч сказал, что мало у тебя кровушки взяли. Как тебе такая мысль?

Цепа был в чем-то прав, но не совсем.

— Мне сказали, что удар ланцетом был профессиональным, я, наверное, дернулся в последний момент. И вообще, работать с ланцетом и даже со шприцом — за день этому не научишься. Попробуй, например, взять кровь из вены. Ты пациента с такими синяками оставишь, что он неделю только в рубашках с длинными рукавами сможет на людях появляться.

Цепа покивал.

— Да, наверное. Это я так, подумал немного. Без крота хорошей картинки не получается.

Он помолчал, потом громко вздохнул.

— Получается, что мы ничего не понимаем. Ладно, пей чай, а я спать пойду. Может завтра Наталья придумает что-нибудь путное. Или жизнь так повернется, что нам мало не покажется.

Глава 42

22 августа, воскресенье

Мы подъехали к институту, Цепа пошел посмотреть, как провела ночь его «Субару», а я встретил Наташу, и мы отправились к Зое.

— Ой, как я вам рада! Я даже не верила, что так быстро окажусь в своей лаборатории.

Зоя стояла в халатике, держа в руках мокрую тряпку.

— А я пыль вытираю. Вроде совсем мало времени прошло, а пылища, как после урагана.

Мы прошли в центр комнаты, и я заметил на стуле пакет с тапочками.

— Это мне Мельников принес, — объяснила Зоя, перехватив мой взгляд. — Извинялся, сказал, что хотели меня с собакой искать.

— Ну-ну, — усмехнулась Наташа, — почему только с одной, надо было сюда целую свору притащить. А что он еще сказал?

Зоя аккуратно сложила тряпку, положила ее на полочку под раковиной, вымыла руки.

— Он меня поздравил с возвращением, пообещал, что после работы меня домой его шофер отвезет.

— А утром тебя Шеф привез? — спросила Наташа.

— Да, было даже непонятно, кто больше радовался — он или я. Но Мельникова я в комнату не пустила, — продолжила Зоя, — у нас запрещено в лабораторию входить всем, кроме пациентов. И он, как ни странно, отступил. Сказал только: «Ладно, правила есть правила».

— А как же мы? — поинтересовался я.

— Ты — наш пациент. Это нормально. А про Наташу я никому не скажу. И вы тоже Дмитрию Алексеевичу ничего не говорите.

Она подошла к компьютеру, поводила мышкой по коврику.

— Алекс, у тебя почти все нормально. Я потом Пал Палычу напишу, чтобы он не волновался.

— И что, Мельников постоял и так просто ушел? — спросила Наташа.

Зоя всплеснула руками.

— Вы не поверите, он еще про журнал с протоколом лечения Алекса спрашивал. Сказал, что ему надо его взять на несколько дней, чтобы проверить отпечатки. Я чуть на пол не села. Какие там отпечатки, кроме меня и Дмитрия Алексеевича журнал в руки никто не брал.

Наташа нахмурилась.

— А тот, кто поставил тебе прослушку, не мог его взять?

— Ну что вы! Журнал кроме меня точно никто из шкафчика не брал. Вот вы сами посмотрите.

Она вынула ключ из сумочки, открыла дверь шкафчика.

— Смотрите, все журналы у меня стоят строго по линеечке. Если бы кто-нибудь взял его, то я бы сразу это заметила. Кроме меня так аккуратно никто не сможет поставить.

Мы подошли к шкафчику и изумились. Журналы и вправду стояли по линеечке, корешки в двух сантиметрах от края.

— Потрясающе! — изумилась Наташа. — Зоя, твоя аккуратность просто бесценна для любого детектива.

Она подождала, пока Зоя закрывала шкафчик, попросила ее отойти от стола, нагнулась, осмотрела нижнюю поверхность столешницы.

— Все чисто, — сказала она, выпрямляясь. — А вообще странно — откуда Мельников мог знать про журнал?

Зоя покрутила головой.

— Я сама поразилась. Я ему ничего не говорила. Да и вряд ли Дмитрий Алексеевич ему об этом рассказывал.

— Вот-вот, — задумчиво сказала Наташа. — Откуда он мог узнать об этом журнале?

Она посмотрела на меня. Я пожал плечами, никаких идей у меня не было. Разве что…

— Может все-таки Шеф ему сказал? Ведь он рассказал ему про камеру в его кабинете.

— Камера в кабинете Дмитрия Алексеевича? — изумилась Зоя.

— А что ты хотела, — сказала Наташа. — Если они хотели услышать твои разговоры с Шефом, то логично поставить прослушку и здесь, и в его кабинете.