момент и решает не толочь воду в ступе. Он произносит приличествующие случаю слова поздравления мне, Алексею Николаевичу, и Нине Николаевне (ишь ты: готовился, даже отчество Нины узнал) и вручает мне свёрток, тут же прожестикулировав — разворачивай быстрей.

Я разворачиваю. Внутри две книги: «Пылающий остров» Казанцева в «рамочке» и «Эра милосердия» братьев Вайнеров, серия «Военные приключения».

— Извини, «Эры» в «рамочке» не нашли, — разводит руками Пантелеев (помнит, каналья, мой демарш). — Ты дальше смотри.

Между книгами торчат какие-то листочки. Я беру их в руки. Ого, это даже покруче, чем «рамочка». Это подписка на моё имя на библиотечку «Искатель»! Подписка на то, на что подписки в наших краях вообще не существует. А второй листочек — это квитанция на журнал «Вокруг света». Всё правильно: одного без другого не бывает.

— Это чтобы ты потом не говорил, что «контора» ничего не может. — улыбаясь изрекает Пантелеев.

Нина с интересом наблюдает за непонятным для неё диалогом.

Я искренне благодарю Пантелеева за щедрый подарок. Вот уж удружил, так удружил. Это подороже несчастной тридцатки будет. И дело здесь вовсе не в деньгах.

А дальше я спрашиваю, хотя прекрасно понимаю, что этот вопрос здесь и сейчас совершенно неуместен:

— Как там наш японец?

— Какой японец? — деланно удивляется Пантелеев (ох, и шельма!).

— Какой-какой! Такаси, конечно!

— Ах, этот. Жив, здоров. Что ему станется! Только вот он говорит, что в колодец упал сам, по собственной неосторожности. Так что Комаров вроде, как и не при делах здесь получается.

Я задаю ещё один глупый вопрос:

— Так он всё-таки шпион или нет?

Пантелеев начинает что-то говорить, но тут возмущается Нина:

— Ах, так это вы про работу? На свадьбе? А ну-ка!

И разгоняет нас царственным мановением руки. А голоса присутствующих уже все громче и настойчивей напоминают:

— Горько!

Так я и остаюсь без ответа на свой вопрос. Да и ладно! Хорошо бы этот «Тарас» оказался никаким не шпионом. Всё-таки он вполне себе симпатичный парень. Только вот Нина права: большой грех на собственной свадьбе думать о чём-то другом, кроме собственной свадьбы.

А для работы у меня будет ещё уйма времени. Будут и запутанные дела, и тупая рутина, будут и попутные происшествия, как вот это с «шахматными партнёрами», от которого в свой служебный актив и записать нечего. Какие-то дела так и останутся тайной, растворившейся вскорости без следа. Но это будет потом. А пока:

— Горько! Горько!