он вписывается между моих ног, как напрягаются мышцы его спины под моими пальцами.

— Мне нужно сказать... — снова пытаюсь я, но его губы возвращаются к моим, и все слова тонут в новом поцелуе. — Это очень важно!

— Потом, — снова не позволяет мне сказать Вальгерд.

Как будто знает, что то, что я скажу, перевернет все между нами.

Внезапно резкий, оглушительный вой сирены с улицы взрывает тишину и напряжение, висящее в комнате… Это заставляет Вальгерда замереть. Его тело, секунду назад такое горячее и отзывчивое, каменеет. Он меняется в мгновение!

Взгляд становится холодным, сосредоточенным, жестким и цепким. Я уже видела такой взгляд — когда он готовился к бою, в кабаре. Да и не звучит сирена академии просто так: случилось что-то действительно серьезное.

— Прости, — хрипло произносит он, отстраняясь и поправляя мою одежду.

Вокруг нас зажигаются магические светильники. Пальцы Эльмара, только что нежно ласкавшие мою кожу, сжимаются в кулаки. Он проводит рукой по лицу, словно стирая остатки нашей близости, и я физически ощущаю, как между нами снова вырастает стена.

— Мне нужно идти.

Его голос уже другой — собранный, серьезный. Голос ищейки. Передо мной снова тот самый опасный боевой маг, которого боится половина страны. И все же... В уголках его глаз притаилась какая-то мука, словно ему физически больно прерывать этот момент.

Он делает шаг назад, и холодный воздух заполняет пространство между нами. Он помогает мне спуститься, протягивает плащ, обхватывает пальцами мой локоть, и мы словно проваливаемся в темноту.

— Ты сейчас идешь в свою комнату и не выходишь из нее, пока не будет точно понятно, что угрозы больше нет, — командует он, когда мы оказываемся в коридоре общежития боевого факультета.

Его движения, слова, мысли чёткие, выверенные, он уже полностью сосредоточен на угрозе. Но руки... Руки все еще дрожат, когда он отпускает меня. Вальгерд быстро наклоняется и целует меня в висок — такой целомудренный поцелуй после всего, что было минуту назад.

— Эльмар, пожалуйста, это важно! — в моем голосе звенит отчаяние. — Я должна тебе сказать. Метка. Та твоя метка — на мне!

Но он делает шаг назад, и последние мои слова звучат тогда, когда он уже исчезает. Услышал? В груди все сжимается, а по щекам текут обжигающие слезы.

Я остаюсь одна с бешено колотящимся сердцем и немым криком на губах.

Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю по стене на пол. Его поцелуи все еще горят на губах, кожа помнит прикосновения его рук. В голове бьется отчаянное "что теперь?"

Прижимаю ладони к пылающим щекам и пытаюсь успокоить дыхание. Но внутри все еще бушует буря из желания, нежности и страха — страха потерять то, что только начало зарождаться между нами.

И вдруг меня пронзает осознание: он назвал меня "Лисси". Точно так же, как в ту ночь… На его руке драконья метка истинности. Но она не позволяет дракону тянуться к другим женщинам. Неужели?..

Глава 72

Эльмар Вальгерд

Руки все еще горят от прикосновений к Алисии, моей Лисси. Моей… И в то же время той, которая никогда не будет принадлежать мне. Я проклинаю и благодарю сирену академии, потому что если бы не она, не остановился бы. Не смог.

Встречаемся с основными преподавателями академии в большом зале. Все собраны и напряжены — ночная тревога в академии никогда не предвещает ничего хорошего. Все вместе переносимся к источнику тревоги, мгновенно активируя боевые щиты.

У западной защитной стены ледяной ночной воздух пропитан остаточной магией — темной, удушающей. Моя собственная сила рвется наружу, требуя выпустить ее. Проклятье! Перчаток нет, а раны еще не затянулись, что только усиливает меня.

Теперь между моей разрушительной магией и миром нет преград. Как не было их между мной и Алисией... Нет, нельзя сейчас думать о ней. Сосредоточиться.

Молчаливые тени других магистров скользят по периметру. Источник находим быстро: один из младших преподавателей, магистр Майрис, один из самых спокойных преподавателей.

Его взгляд пуст, в руках — древний кулон, источающий чужеродную магию. Что-то здесь не так. Преподаватель словно в трансе, взгляд пуст, а губы будто повторяют какие-то слова.

— Сомкнуть защитный контур, — командую, параллельно создавая плетение, которым должен обездвижить Майриса. — Осторожно, он под ментальным подчинением.

Магия мертвая, запретная. Все, что появилось похожее после нее, относилось к нестабильной магии, а последний носитель вообще лишен силы.

Захват магистра проходит четко — сказывается многолетняя практика. Артефакт изымаю с особой осторожностью, его тьма отзывается во мне глухим рычанием. Кому мог понадобиться этот кулон?

После случая в кабаре я намеренно усилил щит академии против артефактов с большим магическим потенциалом на тот случай, если кто-то попытается пронести что-то с горной магией. Были у меня такие подозрения. Но это не горная магия, другая. И то, что мы засекли этот артефакт — случайная находка, которую в другой момент не обнаружили бы.

Слишком удобная случайность. Подозрительная, но я никак не могу понять, в чем.

Майриса сажаю в изолятор в башне и отправляю туда Курт, которая до самого рассвета осматривает и диагностирует.

Потом я провожу допрос, но Майрис ничего не помнит. Типичный случай принуждения, но выполненный настолько мастерски... Это явно работа кого-то очень сильного. И очень хитрого. Как с мастерами магических проекций, которые так и не смогли мне ничего рассказать.

Кулон древний, его достал кто-то очень могущественный и хотел его пронести в академию. Зачем?

И кажется мне, что за этим всем стоит один и тот же человек: понять бы кто.

Последняя мысль заставляет меня напрячься: если проекции были направлены на комнаты Алисии, то… не могло ли быть так, что и этот артефакт проносили ради нее? Но зачем? Он не помог бы ей сдать экзамен, не подарил бы ей каких-то особых сил… Ничего!

Утреннее солнце кажется слишком ярким после бессонной ночи, особенно учитывая все туманно-пасмурные дни до этого. Каждый нерв звенит от напряжения, потому что мне приходилось бороться с собой на протяжении почти всей ночи.

После того, как мы выяснили, что произошло, я едва сдерживался от того, чтобы прийти за Алисией, забрать ее к себе и закончить то, что мы начали. Заклеймить все ее тело, забрать себе ее душу, сделать своей и больше никуда не отпускать.

Вновь и вновь вспоминаю, как она дрожала в моих руках несколько часов назад. Встряхиваю головой. Соберись, Вальгерд. Ты ищейка. Она тоже станет ищейкой.

Даже если мне не