мешать тебе развлекаться с твоей очередной шлюхой! — пламя ярости горит в изумрудных омутах.

— Что? — вот теперь все становится на свои места.

— Я видела, как ты смотрел на нее! Можешь валить к ней! — кричит дрожащими покусанными губами, и слезы начинают течь по щекам.

Вот к чему привело ее патологическое недоверие. Видимо, она увидела, как я разговаривал с Сесиль, и сделала свои неправильные выводы.

Какая же ты глупая, bella!

— Живо в машину, — стискиваю челюсти, не собираясь оправдываться.

— Я не по…

— Я сказал в машину! — устав от ее неповиновения, оттаскиваю от машины, рывком открываю дверь и словно куклу заталкиваю в салон, зная, что причиняю ей боль. Но я настолько разозлен, что плевать хотел на ее чувства.

— Ненавижу тебя! — выкрикивает срывающимся голосом.

— Ты повторяешься, дорогая. Смени пластинку. Уезжаем, — бросаю приказ охране и сажусь рядом с забившейся в углу женой.

Весь путь до дома она молчит. И правильно делает. Потому что, если бы она попыталась мне еще что-нибудь сказать, моя реакция могла быть непредсказуемой. Сейчас мне надо успокоиться и настроиться на встречу ночью, где все решится.

Когда мы подъезжаем к дому, я впервые не подаю ей руку, но слышу, как она ковыляет за мной. Почему она хромает сейчас меня мало интересует. Немаленькая девочка сама разберется. У меня есть вопросы поважней.

Прохожу через гостиную, собираясь пойти в кабинет и позвонить отцу. Он должен знать на случай, если со мной что-нибудь случится. К тому же нужно предупредить охрану, чтобы в случае чего быстро и незаметно увезли Эверин с острова.

— Адриан, кого Онассис имел в виду, когда говорил, что его люди приедут за кем-то, если ты не придешь? — испуганный дрожащий голос за спиной заставляет сердце болезненно сжаться в груди.

— Никого, — продолжаю идти.

— Он говорил обо мне?

Останавливаюсь и поворачиваюсь к жене. Ее глаза покраснели, и от слез тушь размазалась по щекам. Она выглядит сейчас такой ужасно хрупкой, беззащитной и совсем еще юной.

— Много лет в этой бандитской шайке существует правило. Если кто-то нанесет оскорбление кому-то из них связанное с женщиной, то должен будет прийти на бой с ним и отстоять свое право на нее.

— Бой? В смысле драться?

— Да. Бой без правил, на голых кулаках.

— И что будет, если человек проиграет?

— Он должен будет отдать свою женщину, чтобы та провела ночь с оскорбленным, и ты уже знаешь, что ее ждет.

— О боже… — жена прикладывает руку к сердцу.

Теперь ты понимаешь всю катастрофичность ситуации, Рини?

— Но ты ведь его победишь, Адриан? — тяжело дышит побледнев.

— Десять лет назад из-за другого конфликта с ним я пролежал неделю в реанимации. Но бывали случаи, когда оттуда увозили в черных мешках.

— А если мы просто сбежим?

— Не получится. Они найдут нас на краю света. К тому же я уже не тот мальчишка, что был десять лет назад.

— Я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности из-за меня.

— Так может, ты хочешь провести с Киром ночь? Может, я что-то пропустил, и он тебе понравился? — снова проклятая ревность берет верх над разумом.

— Что ты такое говоришь, Адриан? — обхватывает себя руками поежившись.

— Говорю то, что видел. Ты же не оттолкнула его, когда он поцеловал тебя, — надвигаясь на нее, и она пятится от меня.

— Я… я не ожидала, что он поведет себя так, — упирается спиной в стену, захлопав испуганными глазами.

Подхожу почти вплотную, нависнув над ней, и вижу, как она вся сжимается.

— Ты вообще не должна была с ним никуда уходить! — ударяю рукой по стене рядом с ее головой, и она вздрагивает, но не отводит глаз.

— А ты не должен был оставлять меня одну! — кричит, ударив кулачками мне по груди.

— Видимо, самое лучшее решение — это просто запереть тебя под замок и никуда не выпускать, bella. Так будет наверняка спокойней всем.

— Ты не посмеешь! И хватит разговаривать со мной как со своей вещью!

— Еще как посмею, — сжимаю тонкую шею всей пятерней, едва контролируя себя.

— Адриан… — сдавленно шепчет, впиваясь ногтями в мое запястье.

— И я буду разговаривать с тобой так, как посчитаю нужным. Другого ты не заслужила. А теперь ушла с глаз моих, и чтобы не попадалась мне, пока я не уеду! — резко убираю руку, и она срывается с места, мелькнув за поворотом светлым затылком.

Глава 32

Эверин

Уже два часа, как Адриан уехал, и я сижу у изголовья кровати, обхватив руками прижатые к груди колени. Приняв душ и переодевшись в ночную сорочку, я даже не пытаюсь уснуть, зная, что не смогу.

Бешеный поток мыслей как пчелиный рой крутится в голове. Прошедший день оказался полной катастрофой. И эта катастрофа началась уже с самого утра. Сначала я чуть не утонула, а потом подвергла опасности свою жизнь и жизнь Адриана. Видит бог, я не хотела всего этого. Я в очередной раз поддалась эмоциям. Позволила чувствам завладеть моим здравым смыслом. Давно нужно было принять тот факт, что вокруг моего мужа всегда будут крутиться другие женщины. А он как искусный манипулятор умеет делать так, чтобы те теряли от него голову. Как и произошло со мной. Только сейчас, когда, возможно, уже поздно я осознала это полностью и больше не позволю своему сердцу дать слабину. Главное, чтобы с Адрианом все было хорошо. Я не смогу простить себе, если с ним что-нибудь случится.

Не в силах больше сидеть в комнате, спускаюсь вниз и иду к охране, чтобы узнать, слышно ли что-то от мужа. К сожалению, никто ничего не знает и еще больше расстроенной прихожу в гостиную, сев на диван. Не включаю свет, уставившись невидящим взглядом на стену, на которую падают серебристые лучи от огромного диска полной луны, главенствующей сегодня на небе. Пока я так сижу, лучи постепенно передвигаются и начинают бледнеть, когда время приближается к рассвету. С каждым новым часом липкий страх начинает отравлять кровь, и внутренности скручиваться в тугой узел.

Тишина давит со всех сторон и дышать становится тяжело.

Я нахожусь уже на грани нервного срыва, когда слышу мужские голоса со стороны главного входа. Резко подрываюсь с дивана и кривлюсь от острой боли в лодыжке, которая успела немного опухнуть. Не обращая внимания на боль, бегу в том направлении и замираю, увидев Адриана, которому помогает идти охранник, подставив плечо.

Мой муж выглядит просто ужасно. У него рассечена верхняя губа, левый глаз почти не виден из-за сильнейшего отека, над правой бровью