между его ягодиц, снова просовывая один палец внутрь, чтобы нежно массировать его. Он будет болеть. Насколько я знал, он никогда не был снизу, и я определенно хотел повторить это в будущем. Он издал мягкий вздох, который был так не похож на того хмурого придурка, которым он когда-то гордился.

«Иди сюда. Дай мне встать», — сказал Брам, садясь и помогая Фарису встать. «Я никогда не прикасался к члену — кроме своего собственного — и у меня никогда не было члена во рту, так что прости, если я дерьмово справляюсь».

«Ты был моим первым членом», — сказал Фарис с ухмылкой, когда Брам обхватил руками его ягодицы, притягивая его вперед. Его язык высунулся и лизнул блестящую головку, вызывая стоны у обоих. «О, ты красивый банановый варвар!» — закричал Фарис, когда его член исчез между губ Брама. Я взглянул на Сейдж, которая поймала мой взгляд и сделала мне знак «я понятия не имею, что это, блядь, значит».

Все закончилось через секунды. Фарис был так возбужден и чувствителен от всего, что уже произошло. Я предположил, что у Брама действительно был волшебный язык, потому что, черт возьми, мой брат выглядел так, будто его ноги действительно оторвались от земли от силы его разрядки. Я убрал палец из Слоана и похлопал его по дырочке, заработав его фирменный хмурый взгляд мгновением позже, прежде чем меня развернули и прижали к валуну, его рот запечатал мой.

«Ты трахал меня так, как прожил свою жизнь, Фишер», — пробормотал он, когда прервал поцелуй. Когда я не ответил, он продолжил. «Сдерживаясь. Не пойми меня неправильно, это было фантастически — но ты все еще борешься с самим собой. Я думаю, мы все узнаем, кто мы на самом деле, и я хочу, чтобы ты освободил себя. Я слишком долго помогал тебе держать себя в клетке, но теперь я помогу тебе взлететь». Он убрал волосы с моего лба и прижался губами к моей раскрасневшейся коже. Мои глаза защипали от слез, которые, казалось, взялись из ниоткуда, и я сглотнул, кивая.

«Давай вернемся и постараемся немного поспать. И закуски. Я хочу жареных соленых огурцов с соусом ранч. О! И Кай приготовил мне свежее пико-де-гайо и гуакамоле. Ладно, новый план. Сначала буфет на кухне, потом сон», — затараторила Сейдж, двигаясь по пещере и собирая одежду.

«Где мы возьмем жареные соленые огурцы в такой час?» — прошептал Слоан мне и остальным парням.

«Черт его знает, но нам лучше понять, как их приготовить, прежде чем она начнет злиться», — ответил Брам, и в его голосе послышался оттенок настоящего страха.

«Я сбегаю и разбужу Кая. Он будет знать, что делать», — объявил Фарис, и мы все кивнули в знак согласия.

«Слава богу за шесть пар, — с усмешкой пробормотал я, но мое сердце было полно; я был благодарен, что мы все предлагали ей разные вещи.

Слова Слоана пронеслись в моем сознании, и мой желудок сжался от волны тревожной энергии. Он был прав. Я боролся с самим собой всю свою жизнь, и я надеялся, что, получив собственное тело, эта тьма внутри меня будет изгнана из моей души.

Чернота начала просачиваться на края моего зрения, и я моргнул, запаниковав, когда она не исчезла сразу, как в прошлом. Что должен делать человек, когда монстр, с которым он боролся всю жизнь, на самом деле оказывается им самим?

«Готов, Гуп?» — спросила Сейдж, беря меня за руку. Я выдавил фальшивую улыбку и отвернулся, прежде чем она смогла увидеть сквозь эту маску.

«Да, сладкая. Пойдем домой».

Глава 25. Сейдж

Я убрал беспорядок, который устроил из жареных соленых огурцов, которые заказала моя Детка, и ухмыльнулся при воспоминании о ее маленьких стонах удовольствия, когда она пожирала их. Я приготовлю ей все, что она захочет, когда она захочет. Я никогда раньше не готовил домашние жареные огурцы, но, черт возьми, я на мгновение позволил себе похвастаться. Они получились потрясающими.

Пятеро из них исчезли наверху, чтобы еще немного поспать, но я был совершенно бодр и жаждал чем-то заняться. Схватив полотенце, висящее на ручке духовки, я вытер руки и оглядел комнату. Хм, должно быть что-то. Мои глаза остановились на моем коврике для йоги, прислоненном к углу. Прошло много времени с тех пор, как я занимался йогой, но на этой неделе я чувствовал себя лучше, чем за последнее время. Возможно, выполнение моего давнего обещания Слоану убить его отца было именно тем, что мне нужно, чтобы выбраться из той хандры, которая овладела мной, отказываясь отпускать.

Я взял коврик и вышел на улицу. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, разбрасывая розовые и оранжевые лучи по небу. Это было мое любимое время суток, и я поймал себя на том, что стою неподвижно, запрокинув голову, чтобы чувствовать тепло утреннего солнца на коже. Заземленность. Вот что я чувствовал, когда мои босые ноги касались травы, мягкой и податливой. Нежный ветерок ласкал мои волосы, проносясь по ландшафту, как шепот в ухо любимого человека, когда он находится между сном и бодрствованием. Он был там, мимолетный и нежный, достаточно, чтобы дать тебе знать, что ты не один.

Природа всегда меня заземляла, и я чувствовал, что надо было ударить себя за то, что не делал этого раньше. Забавная штука — депрессия. Несмотря на знание того, как можно справиться и улучшить свое состояние, в некоторые дни ты просто не можешь найти энергию или желание что-то с этим делать. Что ж, я собирался стать отцом, и я не хотел подводить своих девочек своим нерешенным психическим здоровьем. Я шел по траве с решимостью, пульсирующей в моих венах. Я сильный. Я достоин. Мои навязчивые мысли — это искаженные, вредоносные вещи, которым не место в моем мозгу.

Я расстелил коврик; звуки птиц сегодня будут моей музыкой. Я очистил голову от всего, позволяя стрессу и беспокойству стекать с меня, отдавая их земле. Мое тело вошло в привычный ритм, мышечная память делала всю работу за меня. Я потянулся, чувствуя жжение в мышцах, когда мое тело превратилось в размытое пятно длинных линий и изогнутых силуэтов. Пот стекал по моей спине, и я дрожал от напряжения. Я действительно вышел из практики.

Решив не перенапрягаться и не травмироваться, я закончил сессию, тяжело дыша. Я подолом майки вытер влагу с лица и замер, услышав, что кто-то рядом. Я обернулся и увидел Кэма, отталкивающегося от коттеджа и идущего ко