полно неприятных людей и с ними надо уживаться, учиться использовать их во благо, а не мечтать об их устранении, как побуждает пьеса.

— У меня такое чувство, что к неприятным обывателям вы сейчас отнесли себя.

— Да, я старый одинокий брюзга, стоящий на пути молодых.

— Всеволод Аристархович, вы кокетничаете! Я узнавала, вам всего лишь сорок пять! Вы вышли из статуса подающего надежды юноши и собрали необходимый жизненный опыт. Теперь настала пора жить. Понимаете, жить по-настоящему! Вы уже знаете, чего хотите и как этого добиться.

Ольга неловко взмахнула рукой и чуть не уронила поднос, который нёс чей-то слуга. Лишь его ловкость спасла их обоих от конфуза. После этого она продолжила более сдержанно, но не менее экспрессивно:

— Вы поймите! Душевные метания больше вам не помеха, резервы для реализации своих планов у вас есть, так что дерзайте. Не расслабляйтесь, потому что старость придёт лет через тридцать-сорок и к этому времени вы должны быть подтянуты, мотивированы на дело всей жизни и обеспечены.

Головин смотрел на Ольгу, забывая моргать и оттого выглядел забавным. А Олю понесло:

— Путь милой девочки Катерины — не наш путь! Мы не будем ждать милосердия и понимания от посторонних людей, мы возьмём всё, что нам нужно сами, — заговорщически добавила Оля, перейдя на лозунги.

Её охватил задор, глядя на ошеломлённого советника. Впервые она чувствовала себя яркой, самобытной и интересной. Но тут её взгляд невольно зацепился за ещё одну юную барышню, трогательно переживавшую за героиню пьесы.

Девушка умудрялась ронять слезинки по Катерине и смотреть волком на прогуливающиеся пары седовласых чиновников со своими супругами. В них она видела отрицательных персонажей, показанных в пьесе.

Взгляд Ольги пересекся с этой девушкой. Барышня широко распахнула глаза, жадно оглядывая совершенно невероятное одеяние Оли. Но заметив, что хозяйка наряда смотрит в ответ, юное создание нахмурилось и, испытывая неловкость, демонстративно отвернулось. Стоявший рядом кавалер бросил угрожающий взгляд на Ольгу, держащую под руку Головина, прежде чем начал ворковать над своей спутницей.

— Всеволод Аристархович, а может, поедем поужинаем? Чего-то я проголодалась и, честно говоря, боюсь рассмеяться в кульминационный момент пьесы. Игра актеров насквозь пронизана пафосом, и я не могу воспринимать их серьёзно.

— Ольга Дмитриевна, вы невозможны!

— Но-о-о? — с улыбкой протянула она.

— Но я сегодня не успел пообедать, — капитулировал советник. — Было много дел, а потом готовился…

— Быть красивым, — смеясь, продолжила она за него.

— Ольга Дмитриевна! — воскликнул смущённый Всеволод Аристархович.

— Признайтесь же, мне будет приятно, что вы хотели мне понравиться, — наклонившись к его уху, прошептала Оля.

— Да. Признаюсь, — вздохнул он, испытывая от её близости волнение и удовольствие.

— А я вообще с утра готовилась! — легко призналась она. — Мне хотелось быть феей для вас.

Ольга изобразила жеманную позу, но при этом постаралась не упустить реакцию Головина — и выглядела забавной. Советник рассмеялся и выпалил:

— Вы лучше и прекраснее!

— Ах, льстец! Но мне по душе ваши слова, — кокетливо блестя глазами, Оля принялась выяснять, куда они пойдут ужинать и что закажут.

Покидая театр, оба так увлеклись беседой о происхождении тех или иных блюд, их сравнением с кухней Ольгиной Земли, что не заметили, как несколько пар высокопоставленных лиц, знавших Головина, в изумлении смотрели на него. Они впервые видели, чтобы он смеялся. Им было известно, что советник — человек князя, и его аналитические способности не раз выручали его сиятельство.

Головина пытались перекупить, запугать и даже убить, но тут уж князь проявил свой хищный нрав и дал такой отпор заказчикам покушения, что больше никто не помыслил вести грязную игру. И каково же было удивление знающих людей, когда они увидели сияющего советника! Монументальный человек в годах, столп княжеского благополучия ухлестывал за молодой красоткой, бросившей вызов обществу своим дерзким нарядом.

— Ольга Дмитриевна, а помните, как вы запустили ананасом в полицейского?

— Разве такое забудешь? Но там была всего лишь верхушка от ананаса.

— Слухи об этом случае обросли немыслимыми подробностями и пересказываются в лучших салонах столицы.

— И на чьей стороне симпатии?

— Безоговорочно на вашей.

— Жаль. Я согласна, что ситуация вышла неловкой и комичной, но злословие над полицейским подразумевает лояльное отношение к бомбистам.

— К сожалению, об этом мало кто задумывается: в обществе считается хорошим тоном высмеять держиморд и тихо презирать служащих в императорском «Оке». Каждая их неудача воспринимается публикой восторженно, и вы стали примером для подражания.

— Ужас. Мне бы хотелось забыть тот эпизод, но похоже, что это невозможно.

— Ваше имя сохранено в тайне и, более того, появилось много самозванок, утверждающих, что это они героини той истории.

— Вы сочтете меня малодушной, но я рада отдать эту славу задарма.

— Я так и думал, что вы проявите щедрость!

Всеволод Аристархович и Ольга Дмитриевна прекрасно провели время за ужином. Отправляясь на вокзал, каждый испытывал смущение, опасаясь неловкостей, которые неизбежно произойдут в дороге. Но Ольга сумела придать их поездке деловито-домашний настрой и время пролетело незаметно. Головин полностью выкупил купе и Оля без утайки рассказывала ему о своём мире, о Мёртвом мире.

Когда она уставала говорить, то рисовала Всеволоду Аристарховичу головоломки или приглашала из соседнего купе Совушкина, чтобы он поделился своими мыслями. И оба они крайне удивились, когда проводник сообщил им, что через десять минут поезд прибывает в Нижний Новгород. Поездка пролетела незаметно.

Глава 25. Состав участников

— Всеволод Аристархович, я замерзаю! — выйдя на перрон, призналась Ольга. — Я ж думала, что пересижу зиму в Таганроге, а оно вон как!

— Ольга Дмитриевна, но почему вы мне не сказали, что у вас нет зимней одежды!

— Да при чём здесь вы! Я сама во всем виновата! У меня куча денег, а я кроме всякой ерунды по хозяйству ничего не купила себе. Понимаете, в столице продавались меховые накидки и муфты, но они мне без надобности. Я люблю тепло, а не иллюзию тепла!

— Хм, это я виноват, что сорвал вас с места так внезапно…

Головин поторопил носильщика и убедившись, что все вещи погружены, принялся скидывать с себя шубу.

— Погодите, — остановил его Васильчиков. — У меня есть тулуп для барыньки. Чистый, вы не сомневайтесь. Я его у караульной службы выменял, почистил и прожарил. Думал, отцу сгодится кости греть.

— Демьян, — воскликнула Ольга, — давайте сюда ваше приобретение! И едемте скорее домой.

Аспирант Совушкин с завистью посмотрел на тулуп унтера и поежился. Его пальто, как и ботинки, не были предназначены для морозов, и сейчас у него не попадал зуб на зуб. Он подпрыгивал, стараясь меньше касаться подошвой мерзлой