провел по ее старому шраму. Она хорошо помнила, как получила его. Ей почему-то до жжения в пальцах захотелось коснуться шрама от пореза на его руке, который Изану сделал в тот день на крыше, чтобы успокоить ее, глупую девочку, и убедить довериться ему.

– Не разрушу, принцесса, – прошептал он. – Я прошу лишь об одном.

Он прислонился к ее лбу своим. Роксана уговаривала себя отстраниться, но не смогла даже пошевелиться.

– О чем? – спросила она, глядя, как он поглаживает ее шрам.

– О правде. – Он скользнул пальцами по ее запястью и легонько сжал его. – Ты любишь князя?

– Да. – Ответ сорвался с ее губ слишком быстро.

– Ты счастлива из-за помолвки с ним?

– Да.

– У меня есть хотя бы крошечный шанс?

Снова незамедлительный ответ, но теперь отрицательный.

Изану не отстранился, напротив, склонился над ее ухом и прошептал ласково и слишком интимно:

– Роксана, я ведь говорил, что могу распознать твою ложь даже без магии. Твой пульс правдивее твоего языка.

Она отшатнулась и уставилась на него округленными глазами.

– Я люблю Вириана и выйду за него замуж. А ты всегда был для меня просто другом, не более. У тебя нет никаких шансов, потому что я тебя не люблю!

На последнем предложении ее сердцебиение ускорилось, будто все это время она бежала куда-то без остановки. Одна непослушная слезинка скатилась по щеке, и Роксана уже хотела смахнуть ее, но Изану до сих пор сжимал ее запястье. Он все еще считывал ее пульс – и раскусил очередную неумелую ложь.

Однако в его взгляде не было ни злорадства, ни торжества. Только боль, отражающая ее собственную.

– Я не стану говорить тебе слова, к которым ты еще не готова, – произнес он так нежно, что в ее груди защемило. – Но это не конец. Я не сдамся, Роксана.

Она покачала головой.

– Ты должен.

Изану отступил, давая ей больше пространства.

– Если я должен, тогда прикажи мне уехать обратно в Дахаб. Пусть я теперь подданный другого королевства, в тот день на тренировочной площадке я не лгал. Я верен лишь одной принцессе. Тебе. И твой приказ для меня закон. Прикажи мне оставить все попытки и уехать. Я подчинюсь сей же миг.

Плечи Роксаны подрагивали. На людях она всегда держалась величественно, даже высокомерно, а сейчас наверняка выглядела лишь жалкой, напуганной девочкой. Она всеми силами пыталась открыть рот и озвучить правильные слова.

Вернее, приказ.

Чтобы Изану оставил ее в покое и больше никогда не возвращался к этому разговору. Чтобы он даже в мыслях не позволял себе мечтать о ней.

Она должна. Просто обязана.

Роксана шумно всхлипнула, набрала в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить приказ на одном дыхании, но вместо этого сорвалась с места и покинула комнату столь стремительно, будто за ней мчалась свора псов. Она перепрыгивала через три ступени за раз и лишь чудом не навернулась с лестницы. Ее глаза застилали слезы.

– Роксана, ты куда? Я думала, ты останешься у нас на чай с лимонным пирогом, – услышала она голос Илоны, но не удостоила ее даже взглядом.

Ей срочно нужно было сбежать отсюда. Сбежать от Изану и от его проницательного взгляда. От душераздирающе красивой, но вымученной улыбки. От прикосновения теплых ладоней и аромата лимона и чайного дерева. От его невысказанных чувств. А самое главное, от чувств собственных.

Глава 21

Роксана вылетела из комнаты с такой скоростью, что позавидовали бы даже гончие. Изану лишь слушал топот ее ног на лестнице и молился, чтобы она не оступилась и не навредила сама себе.

«Упрямая глупышка», – с нежностью подумал он и вновь опустился на кровать.

На душе было тяжело. Изану мог бы погнаться за ней, настоять на том, чтобы она признала и его чувства, и свои собственные. Но он не лукавил, говоря, что слишком хорошо знает свою строптивую принцессу. Ей требовалось время, чтобы переварить разговор. А если надавить, Роксана лишь сильнее заупрямится, отдалится и замкнется в себе.

Изану откинулся спиной на подушки и прикрыл веки. В теле до сих пор ощущалась слабость, а магии было так мало, что он с трудом различал чужие ауры. И ему не хватало его силы. Он чувствовал себя уязвимым, даже беззащитным. Словно воин без доспехов в самой гуще кровавого боя.

– Изану, что ты наделал?! Ты обидел принцессу Роксану? – В комнату, как ураган, ворвалась Илона, запыхавшаяся и рассерженная.

Изану приоткрыл один глаз и покосился на сестру.

– Не обидел, просто сказал правду.

– Ты признался ей в любви? – Илона чуть ли не хрюкнула от восторга, но радость быстро сменилась растерянностью. – И она тебя отвергла?

Тяжелый вздох вперемешку со стоном вырвался из его груди, и он задумчиво уставился в потолок.

Пока находился без сознания, он выдал семье свой самый главный секрет. Он без конца звал Роксану. Хотя о его чувствах не догадывалась только Илона. Отец и так был в курсе, а мама всегда отличалась проницательностью. Она лишь делала вид, что ничего не видит и не знает, и терпеливо ждала, когда дети сами придут к ней поделиться сокровенным.

– Может, и отвергла. Я пока сам не знаю, – честно признался Изану.

Илона прошла в комнату и села на край кровати. Изану повернулся к ней, и на губах его против воли появилась мягкая улыбка. Сестра была так похожа на матушку. Такая же нежная, хрупкая и сердобольная.

– Неужели она тебя совсем не любит?

– Если бы проблема была только во взаимности, сестренка. Она принцесса, а я…

– А ты хагил! – перебила она. – Это важный титул.

– Да. На Востоке. Для Королевского совета Ардена я все еще сын солдата и служанки. И Роксана это понимает. А еще она помолвлена с другим. И вот тут-то возникает вопрос: достаточно ли сильны ее чувства, чтобы она решилась пройти все возможные испытания рука об руку со мной, или же предпочтет брак с северным князем?

– Но ты же будешь бороться за нее? – В глазах Илоны появился мечтательный блеск. Ох уж эти девчонки.

Изану одарил ее озорным взглядом, хотя в душе хотелось кричать от отчаяния.

– Конечно, буду.

* * *

На следующий день Изану отправился в Фолк в сопровождении Марона, правой руки отца и мужа Норы. Они были одними из немногих, кто знал о способностях Закарии, как бывшего адепта, и догадывались, что его дар перешел к сыну. Именно поэтому, обнаружив его без сознания, Нора не стала поднимать шумиху.

На самом деле