А потом моргнул. И пока я моргал, картина успела измениться до неузнаваемости. До сих пор довольная улыбчивая Венецианка отвернулась и выставила вперёд раскрытую ладонь. Жест вполне понятный и не допускающий возражений.

— Понял, — кивнул я. — Не дурак. Был бы дурак — не понял.

Но делать нечего. Раз Венецианка не помогает, попробую сам растащить этих дураков по разным углам, пока они мне весь ресторан не уничтожили. Так что обратно в спальню я направился уже с Принцессой. Посадил её на стул возле кровати и пригрозил пальцем.

— Сиди здесь, — приказал я. — И веди себя нормально.

Затем лёг, повернулся к стене и, как ни странно, мгновенно уснул. Должно быть, сказалась вся эта усталость и нервотрёпка.

Ну а потом мне снился сон. По ощущениям очень светлый, добрый и тёплый. Я стоял посередь огромного, залитого золотистым светом зала. Белые колонны, мраморный пол, высокие такие вытянутые окна, а за окнами морько. Красота просто неописуемая.

Ну а потом в зал вошла ОНА.

Девушка была не просто красивой, она была самим совершенством. Высокая, стройная, с идеальной осанкой и аппетитными формами. Огромные голубые глаза под пушистыми ресницами, алые сочные губы. Платье на ней вроде бы было закрытом, но в то же время настолько тоненьким и невесомым, что для фантазии практически не оставалось места. Девушка плавно двигалась в мою сторону, покачивая бёдрами и улыбаясь то ли мне, а то ли самой себе.

Э-э-э… Принцесса?

Чуйка подсказала ответ раньше, чем я успел задать вопрос. Да, это была она. Та самая фарфоровая кукла, которую я только посадил на стул возле кровати. Вот только теперь она обрела плоть и кровь, и кровь эта, судя по всему, была очень даже горяча.

Девушка подошла ко мне почти вплотную и остановилась. Игриво провела пальцем по моей груди, наклонила голову набок, прикусила губу и не смотря мне в глаза сказала:

— Здравствуй, Артуро.

Голос — отдельное удовольствие. Настоящая музыка.

— Наконец-то мы с тобой остались одни. Без этих… лишних.

Принцесса грациозно повела плечом, и тонкая бретелька платья соскользнула вниз, обнажив безупречное плечико.

— Ой.

Ещё полшага, и девушка оказалась на том расстоянии, чтобы я мог почувствовать тепло её тела.

— Посмотри на меня, — прошептала она мне на ухо, а затем отстранилась на пару шагов. — Разве я не прекрасна? Разве ты не хочешь обладать такой красотой?

Принцесса покружилась вокруг своей оси.

— Я устала быть одна, Артуро, — продолжила она жалобным голосом. — Века холода, века одиночества. Мне нужен тот, кто сумеет разделить со мной мою силу. Тот, кто сможет её преумножить. Мне нужен король.

И снова она на расстоянии дыхания, и снова шепчет мне на ухо:

— Стань моим королём. Вместе мы захватим этот мир. Этот чёртов город, эту страну… всё это будет лежать у наших ног. Людишки будут ползать и умолять о пощаде, а мы вершить их судьбы. Разве это не счастье, Артуро?

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, а затем медленно, очень-очень медленно провела языком по нижней губе. Её зрачки при этом резко расширились, почти полностью поглотив небесного цвета радужку.

Я смотрел на неё. На её совершенное лицо и манящее тело, слушал её сладкий голос, что сулил мне власть над миром, и мне… честно говоря, мне стало скучно. То, что происходит я понял давно, но возможность говорить получил сейчас.

— Дорогая моя Принцесса, — сказал я. — Ты прекрасна, спору нет, но… гхм… Как там было про «милее и белее»? Ладно, пофиг. Хотя фигура вообще огонь, и предложение заманчиво. Порулить миром — прямо вот звучит.

Девушка замерла, и в её глазах мелькнуло недоумение.

— Но есть парочка моментов, — продолжил я. — Во-первых, моё сердце не свободно, тут уж извиняй. А во-вторых, я повар. Я готовить люблю. Люблю, когда людям вкусно, а не когда они ползают и молят о пощаде, такое уж воспитание…

— Ты отвергаешь меня? — зло оскалилась Принцесса. — Меня⁈

— Ну почему же сразу отвергаю? Я тебя, считай, приютил, а потом ещё и от синьоры Луны спас. Я к тебе, считай, со всей душой, а ты мне: «давай мир захватим». Ну ты сама подумай-то, на кой-хрен оно мне надо? Мне бы вот с логистикой что-нибудь придумать, чтобы Бартоломео мог ночами булки развозить — вот это да…

— Ты пожалеешь, — прошипела Принцесса, а дальше её голос утратил всякую мелодичность: — Ты будешь молить меня о смерти, но я не дам её тебе! О, нет! Ты останешься здесь, в этом сне! Навечно! Либо до тех самых пор, пока не согласишься стать моим королём! И даже не пытайся проснуться!

Ну вот. Как только запретили — сразу же захотелось. Сконцентрировавшись, я в самом деле попытался проснуться, но вот какое дело… не смог. Внезапно, проклятая тварь заперла меня здесь.

— Ах-ха-ха-ха! Я хозяйка этой реальности, и я тебя не выпу…

— ДА СКОЛЬКО ЖЕ МОЖНО⁈

Голос Петровича ворвался в сон сразу отовсюду. Стены белого зала пошли трещинами, мраморный зал задрожал, а сверху начало сыпаться. Принцесса испуганно оглянулась по сторонам, а затем сжала кулаки и оскалилась.

— Нет! — завизжала она, но её крик потонул в грохоте рушащегося мира. В грохоте рушащегося мира и крике Петровича:

— ЧТО Ж ТЫ ПОСТОЯННО ВСЯКУЮ ДРЯНЬ ДОМОЙ ТАЩИШЬ⁈

А в следующий момент я открыл глаза. Надо мной стоял злой, и как-то по-особенному взъерошенный домовой. В одной руке он за шкирку держал Принцессу и, нахмурившись, вертел её прямо у себя перед носом.

— У-у-у-у, дрянь какая, — сказал Петрович и перевёл взгляд на меня. — Маринарыч, ну ты… ну честное слово, я уже не знаю как с тобой разговаривать. Другие люди в хозяйство всякое полезное несут, а тебя как распирает хтонь коллекционировать.

— Фу-у-у-ух, — выдохнул я. — Спасибо тебе, Петрович. Спасибо, родной. Ты прям вовремя.

— Я знаю, — кивнул домовой, протягивая мне куклу.

Я же забрал Принцессу и тяжко вздохнул, судорожно соображая, что же мне теперь с этой пакостью делать.

— Подруга, — пропел я себе под нос. — Подкинула проблем…

Глава 22

Ситуация, конечно. Неоднозначная, но при этом крайне интересная. Петрович в свойственной ему грубоватой манере настаивал на том, чтобы оторвать Принцессе ручки и ножки, поджечь, потушить, а затем выбросить