— Я... Иван Димитриевич, это... Я даже не знаю, не представляю, что вы после станете думать обо мне, но я... Я использовала свою магию. Впервые в жизни... так. Когда он прикоснулся ко мне, я поняла, что не смогу вынести этого. Даже ради Миши. Он убийца, Иван Димитриевич! Я видела его ладони, линии и знаки на них. Я почувствовала в нем черноту. Это сама смерть! И я… Я испугалась и захотела, чтобы он заснул. Вот и все. Не помню, как выскочила из того дома, куда шла… Очнулась только у мадам Латур. Это она сказала вам обо мне?

— Да. Правда, поставила при этом массу условий, — Чемесов усмехнулся, оборачиваясь к Александре.

— Она хорошая.

Иван пожал плечами:

— По крайней мере, для своих девочек Эмма — как мать родная. Стоит за них горой. И платит честно. Простите. Наверно это не самая подходящая тема для беседы с дамой…

— У вас разбита губа.

— Я подрался, — Иван вдруг рассмеялся. — Теперь с меня за это наверняка стружку снимут. Ну и леший с ним! Зато душу отвел.

— Это с ним?..

— Да. У господина Орлова теперь тоже разбит нос и имеется впечатляющий фингал под глазом. Могло быть и хуже. Нас разняли.

Глава 56

«Мальчишка!» — подумала Александра и нахмурилась — она вспомнила еще кое о чем, что могло оказаться важным:

— Господин Орлов... Это странно, но, Иван Димитриевич, я когда... когда прикоснулась к нему, то почувствовала... В общем, он, как и я, не совсем человек. Потому что в нем есть магия. Я не поняла какая, никогда не умела делать это, но что-то такое...

Чемесов кивнул:

— Я пришел к тому же выводу, потому что слишком многое в этой истории указывало на это. Ни один свидетель не мог толком описать внешность господина Орлова. Его и опознать в конечном итоге удалось по чистой случайности. Благодаря мальчишке-авантюристу и сделанной им фотографии. Я думаю, что господин Орлов научился мастерски отводить взгляды, затирать память о себе, своей внешности там, где это казалось ему важным. У меня в планах как раз пригласить эксперта, который определит все точнее, и на суде...

— А Миша? — вдруг перебила Александра, подаваясь вперед. — Над ним скоро будет суд?

Чемесов вздохнул:

— Полагаю, что да. В этом деле все ясно, поэтому тянуть нет смысла. Это будет серьезное испытание и для вас, Александра Павловна.

— Я справлюсь. Главное, чтобы Мишу удалось хоть как-то оправдать в глазах судей.

— Зельдин знаменит количеством оправдательных приговоров в своей практике.

— Но мне нечем ему заплатить! Такой известный адвокат наверняка потребует огромный гонорар.

— Давайте поговорим об этом позже.

— Я не смогу принять…

— Это от вас уже не зависит, Александра Павловна. И вообще… Вы еще не знаете, что у Агаты Генриховны вчера начались роды. Результат мне еще не известен, но я с удовольствием сообщу его вам сегодня вечером… Вы ведь позволите мне навестить вас еще раз?

— Я буду ждать вас с нетерпением.

Чемесов простился и, насвистывая, покинул особняк. На сегодня была назначена процедура опознания, а потом Иван рассчитывал сообщить Игорю Викентьевичу, что графиня Александра Орлова нашлась...

Опознание проводилось по давно устоявшейся методе. У дальней стены просторной комнаты в ряд выстраивали несколько человек, среди которых находился и тот, кого, собственно, следовало опознать. Свидетелей по одному вводили в комнату, и они под охраной дюжего полицейского получили возможность внимательно рассмотреть всех людей и выбрать среди них того, кто казался им знакомым.

— Так что, мадемуазель, ничего не бойтесь. Вас в случае чего защитят, а потом для этого господина небо еще долго будет в клеточку.

— Как это? — Анна Сафронова не поняла тюремный юмор и наморщила носик. Надзиратель сконфузился:

— Простите, мадемуазель. Я имел в виду, что через зарешеченное окно камеры небо и правда словно клетчатое.

Чемесов, стоявший чуть в сторонке, поморщился. Очень хотелось все поскорее закончить и самому взяться за молодчика. Но свидетелей, которым предлагалось опознать Орлова, было много. Помимо Анны Сафоновой здесь присутствовал Андрей Игнатов — тот самый пациент, которого Орлов обманом заставил вынести Александру Павловну из больницы (его не составило труда найти, потому что в назначенное время, ничего не подозревая о совершенном с его помощью преступлении, он преспокойно явился на прием к окулисту). Кроме Игнатова здесь были те водители паромобилей и приказчики из Пассажа, которых нашел Олег Иевлев в ходе расследования дела об избиении Миши Румянцева. Каждый из них перед началом опознания, получал амулет-оберег, чтобы исключить возможность магического влияния.

Первым в помещение, куда завели преступника и статистов, пошел один из водителей — без результата, потом второй — так же. Приказчик из обувного отдела тоже не узнал своего давнишнего покупателя. Зато тот, который служил в шляпном отделе, и тот, что продал ему пальто, а потом выбегал на улицу, чтобы вернуть «забытый» полушубок, сразу признали в Орлове человека, о котором их и расспрашивала полиция.

— У меня вообще хорошая память на людей, — пояснил потом «шляпник», — а с моей работой просто неизбежно будешь сосредотачивать внимание именно на голове клиента — идет выбранная клиентом модель или нет. Несомненно, это тот самый господин. «Пирожок» очень подходит к его типу лица.

Чемесов был более чем доволен. Анна тоже не задумываясь опознала в Орлове человека, который участвовал в похищении графини. А вот Игнатов с узнаванием затруднился, его Орлов, как видно, все-таки обработал своей магией, не желая светить лицо перед невольным сообщником… Но показаний Анны и экспертного заключения о том, что Орлов — носитель магического дара, оказалось вполне достаточно. Да и было это уже не столь важно — графиня Орлова ведь нашлась!

— Ну что же, Игорь Викентьевич! Все не так хорошо, как вы надеялись!

Орлов лишь ухмыльнулся:

— Но и не так хорошо, как хотелось бы вам. Так, мелочевка. И потом, поскольку ваша зазноба в нетях, с доказательством похищения возникнут бо-ольшие проблемы.

Чемесов не мог сдержаться — улыбка сама собой растягивала его губы, сверкала во взгляде. Орлов недоверчиво всматривался в его счастливое лицо, а потом резко выдохнул:

— Так она нашлась… Я мог бы догадаться! Только напрасно вы сияете, как начищенный чайник! Да, увез я ее без согласия, но это, собственно, и все. За предложение руки и сердца еще никто в тюрьму не садился!

— Весьма своеобразный способ сватовства