легенду, будто Мор оказался ранен исчадием и несколько дней прятался в пещере от других чудовищ и зверей. Найти его удалось, якобы, благодаря Гаату, который изобрел поисковой артефакт.

О том, как я потеряла магию, врать не стали. О злодеяниях Лоркрафа и о нашей борьбе с ним всем поведали открыто.

Стоит ли говорить, что наша компания получила все зачеты? Точнее, их получили Нотт, Гаат и Антуан. Ведь я в оценках уже не нуждалась.

Пока все отмечали, я сдавала учебники и школьную форму. На общем празднике гуляла уже в своей одежде, из-за чего сильно выделялась. И хоть меня легко принимали и не гнали, на торжестве надолго оставаться не стала.

Прослушала главную речь ректора, в которой он поздравлял учеников и радовался за профессора Мора, которого «зря похоронили». В какой-то момент ректор задал вопрос, который у всех крутился на языке.

— Что дальше, Люциус? Останетесь преподавать в школе?

Я знала, что в толпе Мор будет искать меня. Не хотела даже случайным взглядом повлиять на его решение и поторопилась прочь из украшенного свечами и цветами зала.

Двери за спиной захлопнулись. Я не разобрала, что Мор сказал.

В коридоре было прохладно и свежо. Через распахнутые настежь окна в замок проникали ароматы цветочных кустов, которыми был засажен задний двор.

Подойдя к окну, я медленно глубоко вдохнула.

Если на церемонии становления оракулом все пройдет гладко, и Пустошь не решит меня покарать, впереди меня ждет долгая, но лишенная магии жизнь. Будет ли такой мне место рядом с Люциусом Мором?

— Вот вы где, — послышался за спиной скрип двери и голос, от которого трепетало сердце. – Решили сбежать?

— Ненадолго, — улыбнулась я, оборачиваясь… И охнула, когда поняла, что профессор навис надо мной.

Его руки уперлись по обе стороны от моих бедер в подоконник.

— Что вы делаете? – шикнула я и попыталась оттолкнуть профессора, но тот был упрям. Даже не шелохнулся! – Нас же увидят!

— Пусть. Вы больше не студентка, а я не ваш преподаватель.

— И все же. Связь со мной может подпортить вам репутацию.

— Считаете? А мне кажется, что многие поддержат наши отношения, — и Мор нежно поймал мою руку, притянул к губам, оставляя на костяшках легкий поцелуй. – После того, что я рассказал о злодеяниях Лоркрафа, о вашей помощи… Многие уже догадываются, что мы не просто друзья.

— И все же работать здесь вам будет легче, если наша связь останется тайной. К тому же… Я скоро покину школу и буду искать новый дом.

Взгляд Мора потемнел.

— С чего вы взяли, что я останусь в школе?

Я на несколько секунд потеряла дар речи.

— Если не преподавание, то что? Чему вы хотите посвятить жизнь?

— Вам, — с хитрецой улыбнулся Мор. Он довольно наблюдал, как заливаюсь краской смущения, а потом добавил: — Но еще я бы хотел оставить преподавание и заняться кое-чем новым… Я сказал об этом ректору буквально несколько минут назад. Вы не слышали?

Я оторопело покачала головой.

— Пока я был… у Пустоши…

«Мертв», — поняла я. Вот что на самом деле хотел сказать Люциус.

— В общем, я почерпнул знания, которые живым еще недоступны.

— Например?

— Лирида, вы знали, как рождаются души? Как они находят новые реальности и воплощения? Я тоже не знал. Но теперь хотел бы подробнее изучить этот вопрос. Это сложно, долго… Придется много путешествовать. А еще в этом деле мне потребуется верный помощник. Точнее, помощница.

От его улыбки кружилась голова.

Боги!.. Неужели он предлагает?..

— Вы поедете со мной? Не как помощница. А как моя невеста.

Разве я могла отказать, когда у самой от счастья сбивались пульс и дыхание?

Однако оставалось еще одно «но»…

— Спросите меня снова после церемонии в храме Пустоши. Только тогда мой ответ будет окончательным, будущее ясным, а сердце – свободным от тревог.

— Хорошо. Я буду рядом, когда все случится.

«Я знаю. Спасибо», — прозвучало поцелуем, который подарила Люциусу Мору вместе со своим сердцем.

Теперь оставалось только ждать и надеяться, что Пустошь будет благосклонна.

94

В день церемонии становления оракулом я явилась в храм Пустоши на рассвете.

Я провела там большую часть своего детства. Здесь я должна была оставить свою человеческую жизнь и стать новой версией себя.

Сестры послушницы давно знали о том, кто я. Они гордились мной прежде, но теперь, когда явилась в храм обычным человеком без магии, будто не узнавали.

Они общались со мной холодно и настороженно. Помогали собираться на церемонию нехотя, ведь знали, что это ни к чему хорошему не приведет.

— Ты уверена, что хочешь этого? – спросила самая старшая послушница. Ее осунувшееся лицо выглядывало из-под черного капюшона, а голос скрипел, как несмазанные дверные петли. – Это ведь насмехательство над нашей богиней!

— Это ее воля, — спокойно ответила я и покорно склонила голову.

На нее сейчас надевали диадему с черным камнем.

Послушница фыркнула и неохотно положила мне на колени платье, в котором должна буду прийти к главной статуе Пустоши. Там опущусь на колени в рунный круг и буду ждать, когда богиня явится, чтобы забрать мое тело для осколка своей сущности.

Раньше я боялась, что во время церемонии что-то пойдет не так, и Пустошь отринет мой дар. Теперь же я страшилась, что она отберет мою жизнь, несмотря на то, что магии во мне не осталось ни капли.

Корсет на темном платье имитировал скелет. Сзади серебряные вставки в виде позвонков, по бокам и спереди – в форме ребер. Это наряд для ритуала. Позже оракулы носят скромные одежды.

Я стояла нагая перед зеркалом, а послушницы наносили на мое тело руны заклинаний. Мне было неловко зря утруждать их, но так мы исполняли волю Пустоши. Я ведь поклялась явиться на церемонию, но не обещала, что успешно через нее пройду.

Дверь в темную комнату, где проходили сборы, открылась. Внутрь вошла молодая девушка, которую раньше в храме не видела. Новенькая.

— Сестры, в зале все готово к церемонии, — она низко поклонилась. На меня девушка не смотрела. Но, даже не видя ее глаз, я чувствовала, что послушница волнуется.

— Что-то не так? – спросила самая старшая из нас. Тоже почувствовала неладное.

— Не совсем… Просто… В главном зале гость. Сказал, что пришел помолиться Пустоши и посмотреть