всей Центральной Европой. Там, где протестанты еще не контролировали парламент, они добились права на свободу религии. Но их победы были хрупкими. Недовольство этими завоеваниями подогревало межконфессиональное насилие, толпы католиков врывались на службы и нападали на священников. Протестанты реагировали соответствующе, нападая на сакральные для католиков места. Присутствовал элемент, если можно так сказать, разделения труда – протестанты в основном атаковали церкви и убранство, а католики – прихожан. По всей Центральной Европе нарастала религиозная конфронтация, и даже в некогда мирных местах вроде Кракова и Вильнюса время от времени воцарялся хаос. Но предметом, ужесточившим это противостояние, стал календарь. Оказалось, что больше споров вызывал не способ богослужения, а время его проведения.

В 1582 году папа Григорий XIII представил публике новый, григорианский календарь, поскольку старый, юлианский, введенный Юлием Цезарем в 46 году до н. э., содержал слишком много високосных лет, чтобы считаться верным. Чтобы исправить ошибку Цезаря, Григорий добавил к дате десять дней. В астрономическом плане это исправление было совершенно верным. Польша без проблем приняла новый календарь, выпустив королевский указ, и почти все государства Габсбургов в Центральной Европе быстро последовали примеру Польши. Но в Священной Римской империи парламент отклонил прошение Рудольфа II внедрить новый календарь и своим бездействием предоставил принять решение городам и лордам. Большинство протестантских регионов придерживались старого календаря вплоть до XVIII века, хотя и тогда приняли лишь версию григорианского календаря, основанную на расчетах Кеплера. Шведский календарь, которому следовали вдоль балтийского побережья Центральной Европы, некоторое время пытался смешивать григорианский и юлианский календари, так что местные жители не совпадали ни с кем в Центральной Европе [1].

Смена календаря многих путала. Вот, например, жалоба баварских крестьян: «Нам надо платить налоги, оброк, но фрукты еще не созрели. Никто из торговцев и фермеров не знает, когда надо быть в церкви. На рынок мы тоже приезжаем слишком поздно». Другие сельские жители отмечали, что медведи выходят из спячки в прежний день Сретения Господня, 15 февраля, а не в новый, и что скот стоял в стойлах, чтобы приветствовать рождение Христа, именно в рождественский вечер по юлианскому календарю. Но поскольку папа утвердил новый календарь, многие протестанты также подозревали какой-то подвох, или по крайней мере что продажа печатных согласованных дат была хитрым способом подзаработать. В Венгрии популярное движение сопротивления убедило парламент установить в 1599 году огромные штрафы за несоблюдение нового календаря. Но несмотря на это на протяжении всего XVII века множество протестантов как в Венгрии, так и в Трансильвании продолжали пользоваться старым календарем в частных переписках [2].

На остальной территории процветало насилие, главным образом в смешанных сообществах, где католики следовали новому григорианскому календарю, а их протестантские соседи придерживались старого юлианского. С введением нового календаря представители разных конфессий стали отмечать Пасху и Рождество в разные дни, что открыло дополнительные возможности вмешиваться в процессии, срывать службы и бросаться обвинениями в ереси. Вдохновляемые священниками, которые учили, что новый календарь, несомненно, ускорит Судный день, протестантские группировки из столь отдаленных друг от друга мест, как Рига в Ливонии и Аугсбург в Баварии, грабили католические церкви в святые дни в преддверии Апокалипсиса. Но через 10 дней (с 1700 года – через 11) их жертвы мстили по полной. То же происходило в регионах Польши и Литвы, где православные придерживались старого, юлианского календаря.

Швейцария раскололась ровно по центру. Католические кантоны и города приняли григорианский календарь, а протестантские продолжали придерживаться юлианского. В смешанных кантонах парламент конфедерации решал вопрос простым путем: оставлял решение за местными жителями. Со временем большинство отстали от григорианского календаря, а некоторые перенявшие его вернулись к старому, поскольку, по их словам, новый стиль был для них неудобным. Отдаленная горная долина Альп, Аверс, в Гризоне, придерживалась юлианского календаря вплоть до 1812 года, и даже сейчас жители некоторых деревень в Аппензелле празднуют два Новых года, каждый – с обилием колокольного звона и йодлинга. Но Аппензелль – лишь очаровательное исключение. В остальной Центральной Европе была проведена четкая граница. Если прежде еще можно было сглаживать разделение по религиям, то теперь приходилось принять определенную сторону. Средневзвешенная линия не выдержала натиска календарных дат [3].

Новый календарь был частью крупного движения реформ внутри католической церкви, известного как Контрреформация. Подгоняемые наступлением протестантства папы и церковники разработали детальную программу изменений и обновления католической церкви. Церковный совет, собиравшийся в Тренто между 1545 и 1563 годами, утвердил доктрины католической веры, которые подтверждали традиции, но также делали богослужение более открытым и доступным. Католические церкви стали устанавливать возвышенные кафедры проповедника и лавки, чтобы прихожанам было удобнее слушать проповедь. По приказу совета интерьер церквей сделали светлее с помощью роскошных потолков и позолоченной лепнины. Совет также поощрял совместные мероприятия вроде распевания гимнов на местном языке. Многие новые католические сборники гимнов, расходившиеся по Центральной Европе, заимствовали рефрены, которые пели в сельской местности, и даже популярные протестантские куплеты [4].

Новые религиозные ордены выражали идеи реформированного католичества. Миссионерский орден, известный как Общество Иисуса, или иезуиты, сосредоточился на образовательной деятельности: возводил школы и университеты, устраивал мессы в районах турецкой и татарской оккупации, шел на контакт с евреями, мусульманами и даже цыганами. Будучи исповедниками и учителями, монахи стали властителями душ аристократов, а их репутация людей, проявляющих библейское гостеприимство, делала их довольно приятными соседями. Епископы также сталкивались с трудностями в своих попытках улучшить моральный дух и образование клириков и строили семинарии для подготовки священников, печатали обучающую литературу для прихожан, канонизировали местных святых и прокладывали пути для паломников, чтобы укреплять в народе веру. В Польше епископы, иезуиты, орден монахов-проповедников вроде капуцинов заметно разбогатели. Хоть королевские указы против ереси, опубликованные в 1630-х годах, запрещали постройку новых протестантских церквей и вынуждали унитарианцев переезжать на восток, переход в католичество, как правило, достигался мирным путем. Как сказал один польский историк, в отличие от королевств Западной Европы Польша была «государством без штыков» [5].

К концу XVI века католичество могло похвастаться уверенностью и прочностью, контрастирующими с неуместными спорами между раздробленными ветвями протестантизма. Но самое невероятное и неожиданное, чего добились католики, – связь с православными сообществами Польши и Литвы. Имея около трех или четырех миллионов душ, они могли тягаться со всеми католиками в Новом Свете. Но если католическая церковь утвердилась в Северной и Южной Америке через завоевания и колонизацию, то ее продвижение в Центральной Европе было результатом переговоров и соглашений. Но это оказалось и слабым местом, поскольку, как выяснилось, многие среди новых рекрутов Рима совершенно не собирались становиться частью прихода.

Значительная часть населения