Что это? Настоящий египетский меч?! Как его, кхопеш? Судя по всему — не оригинальная бронза, а современная копия из хорошей оружейной стали.

Гиксосы тем временем непринужденно рассыпались по окрестностям. Один полез в геликоптер, другие принялись осматривать и переворачивать разбросанные вокруг трупы. И, разумеется, как минимум один (самый высокий, самый здоровый и самый белый) заинтересовался Хеллборном.

— Ты кто такой? — вопрос прозвучал по-французски, довольно грубо и невежливо.

«Не поторопился ли я?» — впервые задумался Деймос, но было слишком поздно что-либо менять.

— Я был пленником на этом корабле, — ответил Хеллборн. — Мне удалось вырваться и завладеть оружием…

— Так это ты их положил? — в голосе собеседника прозвучало уважение.

— Только пятерых, — скромно признался Деймос. — Остальные погибли во время крушения.

— Ну и черт с ними, — согласился гиксос.

(«А почему их все-таки так называют?»)

— Прошу прощения, но почему вас называют гиксосами? — спросил Хеллборн.

Собеседник немедленно сменил лениво-добродушное выражение лица на смертельно оскорбленное.

— Чего? Между прочим, ты кто такой вообще?!

— Я был пленником на…

— Это я уже слышал! Ты кто такой?!

Хеллборн вдруг понял, что ему решительно не нравится французский язык нового знакомого. Почему он вообще говорит по-французски? Египет и на этой планете был французской колонией? Чертовы «римляне» не пожелали просветить его, хотя Деймос настойчиво требовал хоть какой-нибудь учебник истории из тюремной библиотеки…

О чем это он? Ах, да, странный, но такой знакомый диалект французского… Французский, гиксосы… Брюссельский акцент?! Белголландцы?! Виксосы?! В-иксосы?! Куда он попал?!

— Я с тобой разговариваю, плесень, — напомнил о себе человек в красной униформе.

Альбионец ничего ему не ответил, но по уважительной причине. Странное зрелище приковало его взгляд. Один из гиксосов, осматривавших трупы, снял с пояса меч-кхопеш и с размаху опустил его на ближайшего румына. Поднял отрубленную руку, отряхнул ее от песка и остатков униформы, принюхался, надкусил. Сплюнул, но потом откусил другой кусочек.

— Лучше поджарить, конечно, но и так сойдет, — подмигнул он недоумевающему Хеллборну.

— Хватит жрать, — повернулся к нему командир, — на базе пообедаем.

— Как скажешь, брат, — не стал спорить боец. Отрубленная рука полетела в кузов ближайшего джипа. За ней последовали другие руки, ноги, головы, а также вполне легальные трофеи вроде винтовок, пистолетов и запчастей вертолета.

— А с этим что? — уточнил другой гиксос, кивнув на Хеллборна, изображавшего соляной столб.

«Куда я попал?! Они что — каннибалы?!»

— Странный он какой-то… На романца не похож. Ладно, возьмем с собой, — решил командир.

Хеллборна сняли с вертолета и бросили в одну из машин. Удачно бросили, ибо он мог наблюдать за последовавшим представлением.

Гиксосы слили остатки топлива из баков разбитого «Купидона» и подожгли вертолет. После чего встали в круг и принялись водить хоровод, извергая при этом странные и загадочные лозунги:

— Какой сейчас год?

— Год Ноль!

— Какой сейчас год?!

— ГОД НОЛЬ!!!

— С новым годом!

— С новым годом!

— Кто ваш вождь?!

— У нас нет вождей!

— Кто ваш бог?!

— У нас нет богов!

— Кто ваш брат?!

— Ред Браун! Ред Браун! Ред Браун!

— Кто вы?

— Мы — гиксосы!

— Кто мы?!

— МЫ — КРАСНЫЕ ГИКСОСЫ!!!

— Свобода!

— Смерть!

— Свобода!

— Смерть!

— Свобода или смерть?!

— И смерть, и свобода!!!

— Мир прекрасен!

— Очистим его!

— Железо и кровь!

— Кровь, мясо, пулеметы!!!

— Год Ноль!

— С новым годом!

— Ред Браун!

— С НОВЫМ ГОДОМ!!!

— Отлично, поехали отсюда, — подытожил командир.

Джипы взревели почти одновременно и направились на север. Деймос Хеллборн лежал на дне кузова, между цилиндрами пулеметной треноги. Стоявший за пулеметом гиксос держался одной рукой за казенник, а в другой сжимал чью-то отрубленную кисть и с хрустом обгладывал пальцы.

* * * * *

«Какая странная каменоломня», — заметил Деймос, когда гиксосы вытряхнули его из машины.

Разумеется, над ним давлели штампы и стереотипы, но все-таки… Каменоломня — это, как правило, карьер или каньон. Грубо говоря — углубление в земле, в котором, собственном камни и добывают. Иногда камни добывают в горах. Иногда… Но раскинувшийся перед ним пейзаж не укладывался ни в какие рамки!

Слишком правильная груда камней на плоской равние, а чуть дальше — еще одна, и еще одна… По правую руку — Нил, и какой-то мертвый город на другом берегу. Определенно, знакомая местность. Хеллборну раньше не приходилось бывать в Египте, но он прочел столько книг, видел столько фотографий… и поэтому все вспомнил и узнал!!!

Когда-то здесь стояли великие египетские пирамиды. Хеопса, Хефрена, Сфинкса, и дальше по списку. Потом их кто-то взорвал, разбомбил, уничтожил — и превратил в циклопические груды камней. Среди которых сейчас бродили, ползали и копошились тысячи — десятки тысяч оборванных, изможденных, изуродованных, жалких, несчастных людей всех рас и цветов кожи. Рабы древнего… нет, нового Египта.

Колючая проволока в несколько рядов, дополнительно украшенная пулеметными вышками, тянулась чуть ли не до самого горизонта. Многочисленные репродукторы извергали какой-то незнакомый, но очень бравурный марш. Деймос прислушался.

Bring me my bow of burning gold!

Bring me my arrows of desire!

Bring me my spear! O clouds, unfold!

Bring me my chariot of fire!

I will not cease from mental fight,

Nor shall my sword sleep in my hand,

Till we have built Avaris here,

In our black and pleasant land!

И под звуки этой музыки обломками фараонского величия нагружали разнокалиберные грузовики — от скромных двухтонок до гигантских карьерных самосвалов, немедленно отбывающих куда-то на север. На строительство Авариса, не иначе.

А потом Хеллборн увидел вторую половину беды. Столбы вдоль дороги, распятые скелеты, подвешенные клетки, виселицы, черепа на кольях — полный набор, почти как в освобожденном Порт-Султане, но в несколько раз больше. Раз в десять. А то и в двадцать.

«Святая дева Елизавета, куда я попал?!»

— Ну, чего встал? — довольно добродушно поинтересовался командир патруля. — Шагай вперед!

И они зашагали.

Комендант лагеря и начальник работ обитал в самом настоящем вертолете, выгодно смотревшемся на фоне палаток, деревянных бараков и прочих глинобитных домиков. Вертолет был лишен винтов, лопастей и других важных деталей, необходимых для полета. Но, как подозревал Хеллборн, должен был сохранить роскошное внутреннее убранство. На борту приземленной машины среди прочих красовался плакат с готическим текстом: «Только на твердой земле человек может быть свободен!» Похоже, воздушные полеты здесь не поощряются. И «Купидону-27» просто не повезло напороться на случайный пустынный патруль, вооруженный зенитными автоматами.

Комендант был высок, белокож и здоров — почти как командир патруля, только еще моложе. Он щеголял в аналогичной красной униформе без знаков различия. На доставленного пленника комендант взирал с