и бросились к стаду. Оседлали первых же оленей и бросились прочь, пока те не схватились за нас.

— Откуда вы знали, что те олени были нормальными? — спросил Рай.

— Они не набрасывались на нас и не пытались нас сожрать, — ответил Родуми. — Стадо тоже их боялось. Олени разбегались, сбивались в оборонительный круг, отбиваясь от них.

— Значит, обратились не все… — пробормотал Кондрат задумчиво и взглянул на Рая. — У нас есть карты?

— В санях.

— Ладно, тогда это потом… — он обратился к Родуми. — Возвращаясь к тому, где мы остановились. Нас отправила к вам Такисуко Гно. Я был на том корабле, что расположен в зове смерти.

— Ты? — недоверчиво фыркнул тот.

— Да. Большое старое деревянное судно с пушками по бортам. На верхних палубах вроде всё чисто, даже тел нет. Однако если спуститься в кубрик, там на полу везде засохшая кровь и видно, что там шёл ожесточённый бой и его пытались забаррикадировать, чтобы сдержать что-то. Что-то из трюма, где есть отдельная комната, заваленная трупами команды корабля и теми, кто туда пытался спуститься, включая ваши братьев малхонтов. Все тела покрыты клыками смерти, голубоватыми минералами, которые разрастаются по стенами и потолку, но не отходят далеко от тел, будто не могут расти далеко от них.

Родуми нахмурился. Он знал, что человек говорил правду. Знал, потому что сам туда спускался и видел это всё своими глазами. Родуми пытался забыть о тот, что увидел там, но услышав слова чужака, словно вновь спустился туда и прошёл тот короткий и в то же время очень долгий путь. Он взглянул в глаза человека напротив и понял, что тот не врёт. Была в глазах людей, однажды спустившихся туда, та тень, которую оставляла смерть, когда ты однажды взглянул ей в глазах.

И невольно он проникся уважением к этому человеку.

— Что ты хочешь знать? — тихо спросил он.

— Когда именно вы посетили корабль?

— Четыре года и девять месяцев назад, — нехотя ответил он. — Я нарушил закон своего народа и убил человека во время ссоры, за что должен был ответить.

— Вы видели ту комнату?

— Да.

— Вы были в ней? — подался вперёд Кондрат.

— Я заходил туда, да, — не стал отрицать Родуми. — Я не смог побороть интерес, несмотря на смерть, что наблюдала за мной.

— Там был стол с цепями. Что было на нём?

А вот здесь Родуми прищурился.

— Почему ты спрашиваешь? — подразумевая под этим, что сам Кондрат должен был знать, что там находилось.

— Когда я спустился туда чуть меньше недели назад, стол был пусть, а цепи обрезаны, — поведал Кондрат. — То, что там хранилось, кто-то забрал и унёс с собой. Я хочу знать, что именно было заковано там в цепи.

Родуми судорожно вздохнул, стирая со лба пот. Он видел это, он помнил, помнил то чувство, которое вызывал один-единственный взгляд на ту вещь. Ужас и… желание подойти поближе и рассмотреть, прикоснуться, чтобы узнать…

— Шкатулка.

— Шкатулка? — переспросил Кондрат. — Какая?

— Деревянная. Резная. Жуткая. Она выглядела как небольшой сундучок. С плоской крышкой из какого-то чёрно-кровавого дерева и такого же цвета ручками. На ней были изображены какие-то узоры… символы, магические символы. Она была полностью ими покрыта.

— Откуда вы знаете, что это магические символы? — спросил Рай.

— Какие ещё могут быть символы на сундучке, который хранит в себе зло?

— Цепи были прикованы к ручкам? — уточнил Кондрат.

— Нет, они были прикованы к самой шкатулке. Как-бы оплетали её со всех сторон, так, что её было невозможно вытащить из них. Но вряд ли кто-то бы в здравом уме попытался это сделать.

— Вы помните тела, которые там были? — продолжил Кондрат.

— Тела тех, кто был на корабле. Одна и та же форма. И братья. Что спустились и не смогли вернуться обратно.

— А имперцы? Они были одеты примерно, как мы. Толстая верхняя одежда, толстые штаны, кожаные сапоги.

Но Родуми покачал головой.

— Вы уверены?

— Да. Я бы сразу обратил на это внимание, — ответил он глухо. — Там точно не было ваших.

Значит шкатулка пропала где-то периоде последних четырёх лет и девяти месяцев. И тела тех людей, скорее всего, часть команды, которая спустилась на тот корабль. Ни документов, ни личных вещей у них не было, а значит они, скорее всего, знали, на что идут и не брали с собой ничего, что бы могло вывести на нанимателя.

Одним словом, наёмники.

В том лагере на берегу они тоже ничего особого не нашли. Да, была рамка с фотографией, картинкой, если быть точнее, но по ней искать человека в империи равносильно поиску песчинки другого цвета в огромной песочнице.

Что могло произойти?

Они вытащили оттуда шкатулку и направились обратно туда, откуда пришли. А потом могло произойти два варианта событий.

Первый — они донесли его, и сейчас кто-то пробует артефакт в деле, используя эти земли, как полигон для испытаний. С одной стороны, это облегчает задачу, так как немногие смогут с ним управиться, и можно выйти на этого человека, следуя по местам, где было замечено его воздействие. С другой, это значит, что какой-то человек вряд ли с хорошими намерениями завладел подобием оружия массового поражения.

Второй — они не дошли. Погибли, и артефакт затерялся в снегах. А теперь тундра на себе ощущает последствия губительного действия этого артефакта. Пропавшая деревня, заразившиеся олени, непонятные смерти. Он буквально отравляет собой округу. Но и здесь был вариант отыскать его: если олени заразились этой чумой, то должны были или контактировать с ним, или пройти рядом, попав под его губительное действие. А значит, отследив путь артефакта, можно было найти его самого.

Но для этого надо было выбраться из пещеры.

— Здесь есть выход? — огляделся Кондрат.

— У этой пещеры только один выход, — ответил Родуми. — Мы забрались сюда потому, что один вход будет оборонять легче.

— А кровь на входе?

Вместо ответа Родуми кивнул в угол пещеры, где лежала туша оленя.

— Надеюсь, это не одичавший олень?

— Нет, один из тех, на ком мы приехали. Решили на всякий случай запастись провиантом, если придётся здесь долго сидеть.

А вот сколько именно здесь предстояло им сидеть, большой вопрос. Олени сделали ещё одну попытку прорваться наружу, когда достаточно проели завалы из собственных туш, но их вновь встретили огнём и пулями. Минут десять длился бой, пока тварями вновь не был завален проход, после чего с той стороны послышалось противное чавканье тварей.

За это время хищные олени успели мутировать. На телах появилась изморозь, а в некоторых местах она уже начала постепенно превращаться в пока ещё маленькие,