Пашка резко сел, и боль пронзила его до основания позвоночника. Показалось, что в левый глаз воткнули очень длинное копьё, пришпилившее всё тело к полу. Потом Пашка узрел благостное явление бутылки минералки, схватился за неё, как за спасательный круг, свинтил крышку и начал жадно, захлёбываясь, пить.

Грохот сминаемой бутылки разбудил Толика, и он сел на постели.

– О! Живой, что ли? – ехидно спросил он.

– Чё я тут делаю?! – поперхнулся водой Пашка, убирая ото рта почти пустую баклажку.

– Мне позвонил какой-то Серёга, сказал, что ты набухался в хламину, а мой номер в мессенджере самый заюзанный, и потому Серёга предположил, что я могу знать, где ты, придурок, живёшь.

– Но ты не знал? – уточнил Пашка, икнув и снова оглядывая Толикову комнату.

– Пожалел тебя по старой памяти, – почесал подбородок Толик. – Батя бы тебя угрохал, если бы таким увидел.

– А то за исчезновение они меня не угрохают, мля, – буркнул Пашка. – Который час?

Толик потянулся за стоящим на зарядке телефоном и объявил:

– Пять тридцать восемь. В школу пойдёшь?

– Завали, а? – поморщился Пашка. – Есть чё от башки?

– Тебе только если топор, – подмигнул Толик, но всё-таки поднялся и ушёл куда-то за аптечкой.

Пашка надавил на лоб двумя ладонями. Почему-то стреляло в ухо. И ещё воняло от шмотья так, что захотелось блевать.

И тут Пашка вспомнил.

– О господи! – выдохнул он, вытаращив глаза. – Ёб твою ж мать!

Пионова! Его стошнило прямо на Пионову!

– Ты чего подвываешь? Белку словил? – поинтересовался Толик, появляясь в дверях. И протянул Пашке блистер с красными пилюлями.

– Что я натворил!

– Даже интересно, – присел на кровать Толик. – И что же?

Пашка снова заскулил. Масштабы произошедшей катастрофы оседали в затуманенном похмельем сознании.

То есть он не просто обрыгал симпатичную девчонку, с которой надеялся встречаться, он ещё и проделал это на глазах у кучи её друзей?

Золотой материал для «Фриков СШ №37» пропадает, блин!

Какой адский кошмар.

Придётся забыть и о Пионовой, и о её крутых друзьях, и об общих тусовках! Едва вкусив счастья, Пашка всё просрал – и даже не из-за чьего-то быкования и сволочизма души, а чисто своими силами!

А сколько подпольных ютуберов среди пионовских друзей? Гуляет уже по Сети его позор, или ролик пока монтируют? А может, спасёт то, что не захотят подставлять Люську?

Да ну, на фиг. Нужно быть придурком, чтобы на такое рассчитывать.

Конец Пашке. Теперь только приложуха с корректировкой истории и спасёт. Но то, блин, на недостижимом сотом уровне…

– Ты с кем пил-то? – напомнил о своём существовании Толик.

– С кем пил, туда уже не позовут, – огрызнулся Пашка и проглотил три красные пилюли разом. – Чё твои предки сказали? – мрачно уточнил он. – Моим уже стукнули?

– У друзей они, за городом. Никто твои бренные мощи не видел.

– Зарядка есть на андроид?

– Ни хера не расскажешь, что ли?

Пашка сверкнул на Толика недобрым взглядом снизу вверх. Тот хмыкнул и протянул провод.

Когда Пашка воткнул его в мобилу и экран загорелся, пришло СМС, оповещающее, что контакт «Мать» звонил ему сорок четыре раза, а контакт «Отец» – одиннадцать.

– Ну всё, я покойник, – понял Пашка, и голова отозвалась мучительной болью.

Перезванивать было страшно, домой идти – тоже, но другого пути не было.

– Дай чё переодеться? – страдающе проговорил он. В башке стучало и пульсировало.

– Да ты в моём шмотье потонешь, – напомнил Толик. – Могу мотор проспонсировать, хотя ты и мудень.

Мать орала как потерпевшая несколько часов кряду, разрывая Пашкину и без того раскалывающуюся голову на обломки пылающего метеорита. От физической расправы спасло то, что батя вчера, как оказалось, тоже нехило поддал. Выяснилось, что он заякорился в гараже соседа Семёна, где тоже жарили шашлыки и усиленно пили за воскрешение Христа дешёвую водку. Когда мать обнаружила исчезновение Павлика, отец к поискам подключился удалённо и обороты в потребление горючих жидкостей только прибавил. Тело его на материну всклокоченную голову свалилось чуть раньше, часа в три ночи.

На момент явления Павлика батя к воспитательным порывам был не склонен и выглядел немногим лучше младшего сына, разве что, в силу опыта и крепости желудка, не вонял блевотиной.

Так что получилось, что отец Пашку даже немного спас: попросил мать заткнуться уж, наконец, и переключил на себя её внимание.

Посчитав время благоприятным, Пашка сокрылся в комнате, не забыв даже прихватить с кухни графин кипячёной воды.

Материн ор лишил его последних остатков сил, голова раздулась и пыталась лопнуть в районе висков.

Стянув вонючую одежду, Пашка завалился лицом в подушку. И вырубился до очень глубокой ночи.

По каким таким гуманистическим соображениям предки так его и не тронули, оставалось только догадываться. Когда он открыл глаза, не в силах больше держать под контролем переполненный мочевой пузырь, и опасливо прокрался в уборную, в коридоре слышался раскатистый отцовский храп, за окнами было темно, и свет в квартире не горел.

В ванной Пашка опёрся почему-то счёсанными ладонями на умывальник и уставился в своё зеленоватое лицо. Под глазами чернели глубокие провалы, сам взгляд стал тусклым и безысходным.

Разбудить предков очень не хотелось, но Пашка продолжал ощутимо вонять, и потому душ всё-таки принял, стараясь не делать напор воды сильным и вообще не шуметь. Облёванные вещи сунул в шифоньер и придавил дверцу. А то нашла бы мать в стиралки – и понеслась бы её воспитательная деятельность по новой. Лучше потом как-нибудь сам закинет, когда эта психованная на работу пойдёт.

Батя, выходит, даже и на мужскую солидарность временами способен.

Полный унылой безнадёги и горьких дум, Пашка хотел глянуть, что там в приложухе, и вдруг заметил, что ему… написала… Пионова! И даже не одно сообщение, а восемь!

08.26: «Ты как? До школы не дошёл, да?»

11.20: «Паш, ты проснулся там?»

13:44: «С тобой всё в порядке?»

14.01: «Паш, ты живой?»

14.27: «Паша, отзовись, пожалуйста. Я волнуюсь. Серёжа говорит, что они отвели тебя не домой, а к какому-то другу. Напиши хоть что-то! Ты вчера вообще не в себе был».

16.02: «Паш?»

20.11: «Ау…»

22.07: «Блин, ну так не делают. Отзовись!»

23.12: «Ты не в сети весь день. Я места себе уже не нахожу. Позвони, когда