помочь людям справиться с силами, которые властвуют на земле уже очень давно. Ты мало что о них знаешь, хоть и встречался с ними наверняка в повседневной жизни».

– Кого ты имеешь в виду? – переспросил Артур.

«Как я говорил тебе ранее, речь идет не о людях. Мы зовем их Тенями. Это, скорее, то, что вы довольно обобщенно и размыто именуете злом. Но главная беда в том, что человек к тому моменту, как мы передали ему часть силы, не смог справиться со злом в своем сердце, вследствие чего стал использовать полученный дар в корыстных целях. Из-за этого произошла большая трагедия».

Но Артур уже не слушал своего друга. Он представлял себе странных людей, наделенных не менее странными способностями. И все-таки что они могли делать? В чем заключался тот удивительный дар?

– Может, естествознатели сейчас находятся среди нас, но уже совершенно ничего не помнят о своем прошлом? – высказал он свою мысль.

«Так и есть, некоторые из них порой встречаются среди людей», – ответил Баклажанчик, несказанно удивив Артура своей репликой.

– Откуда ты знаешь? – удивленно вымолвил он.

«Одного, по крайней мере, я знаю очень хорошо… Это ты».

– Что?! Я?.. Я – потомок тех людей? – в волнении воскликнул Артур, совсем забыв о том, что он разговаривает с единорогом при помощи мыслей.

«Ты обладаешь частичкой нашей силы, это я знаю точно. Я почувствовал ее еще тогда, на площади, когда увидел тебя среди других людей. Мне неизвестно, почему ты наделен даром. Вероятно, твои родители каким-то образом смогли сохранить нашу силу. На то, конечно, могут быть и другие причины, о которых я не знаю».

– Но ведь это очень многое объясняет! Все, что со мной происходило! Кто-то ищет меня… Тогда, возле спального домика, приходили за мной, а не за кем-то еще! И неисправную капсулу дали именно мне! Кто-то в школе знает обо мне, а вот я о нем – совсем ничего… И почему ты раньше мне не говорил об этом?!

«Я намеренно молчал».

Артур нахмурился и невольно вспомнил свой разговор с Триумфией. Она все намекала на то, что единорог, вероятно, принес его в Троссард-Холл с определенной целью.

Баклажанчик продолжил:

«Я хотел, чтобы здесь ты научился понимать свои способности и управлять ими».

– Но ты знал, что мне грозит опасность! И ничего не сказал! Хотя и обещал, что будешь защищать меня! – с обидой проговорил Артур.

«Ты неправ, – спокойно возразил единорог. – Я не имел понятия о том, что тебе грозит опасность. Я не видел, да и до сих пор не вижу причин, по которым с тобой случались известные нам обоим неприятности».

– Ты не доверял мне, поэтому ничего не говорил! Ты боялся, что я поведу себя, как тот человек… Которому вы передали часть своей силы, – грустно усмехнулся Артур. Обида и гнев завладели его сердцем. – Что же изменилось? Почему ты решил мне рассказать это сейчас?

Единорог с недовольством нахмурил брови.

«Я доверился тебе в тот самый момент, когда на площади пригласил быть моим всадником. Но я не хотел тебе открывать все сразу. Мне думалось, будет лучше, если ты сам поймешь, кто ты. Однако ты прав. Кое-что изменилось. После нашего последнего полета в Клипс. Существо, напавшее на нас, в своей природе не имело ничего человеческого. Мы столкнулись с проявлением того, чего я всегда опасался. Наделяя сейчас тебя знанием, возможно, я помогаю тебе справиться с трудностями в будущем».

Мальчик посмотрел в глаза своему единорогу. Они светились грустью и любовью.

– Прости меня, – тихо произнес Артур. – Ты хотел как лучше. Просто сейчас мне сложно свыкнуться с мыслью, что я могу что-то… Чего не может Тин, например. Я совсем не чувствую силу единорогов, и если кто и захочет мне навредить, то, наверное, ему будет просто это сделать. Я не знаю своих способностей.

«Ну, кое-что ты можешь узнать уже сейчас, – успокоил его Баклажанчик. – Даже те слова, что ты произносишь, несут в себе силу. Для тебя, правда, они ничего не значат… Знаешь, почему единороги не разговаривают между собой? Это опасно – можно ненароком произнести слово, которое несет в себе разрушительную силу. А человек слишком слаб, чтобы управлять своим языком».

«Ну да, есть пословицы о том, что словом можно убить и так далее, только я думал всегда об их переносном значении…» – мысленно заметил Артур, но единорог укоризненно покачал головой.

«Что страшнее, по-твоему, Артур: убийство или мысль об убийстве?» – неожиданно спросил он.

«Э-э… Я думаю, само убийство. Ведь мысль можно изменить… Но какое это имеет значение?»

«Правильно. Убийство – это действие. Действие всегда хуже мысли о нем, ведь мысль можно передумать. Так вот, считай, что слово – это действие, а не мысль о действии. Слово материально и несет в себе силу. И если это слово плохое и исходит из самых мрачных глубин наших душ, представь, что с помощью него можно натворить».

– Ничего себе… – протянул Артур вслух, внимая своему мудрому другу.

«Вот видишь, – горько заметил единорог. – Ты только что, сам того не желая, пожелал себе “ничего”. Что, согласись, совсем некстати».

– Да, пожалуй, – ответил Артур и задумался.

«Я не могу помочь тебе раскрыть твои силы и способности. Но я рад, что именно ты ими наделен – ведь тебе не придет в голову использовать их во вред другим. Однако меня беспокоит, что ты мешаешь кому-то», – мысленно произнес Баклажанчик.

– Кстати, – вдруг будто вспомнил что-то Артур. – Почему другие белые единороги забирали всадников из нашего города?

«Я не знаю. Я же летел не со стаей, а один. Мне пришлось отделиться от своего клана, потому что я на тот момент был единственным, кто не окончательно разочаровался в людях».

– Ты был против действий естествознателей? Ты осуждал их за то, что они стали использовать способности исключительно во благо себе? – спросил его Артур.

«Меня тогда еще не было на свете, – улыбнулся единорог. – Но я считаю, что было бы неправильно лишать человека свободы выбора, на какую сторону ему встать. Поэтому я не могу осуждать естествознателей».

– Несколько смрадней подряд к нам в Клипс прилетали белые единороги… И забирали именно мальчиков, – задумчиво продолжил Артур. – Знаешь что? Они ведь искали меня. И забирали именно ребят моего возраста. Зачем? Им нужен был я. И тот факт, что белый единорог напал на тебя в тот день, это подтверждает. Я не знаю, намеревался ли он меня скинуть или забрать… Но я бы не очень хотел оказаться на его спине.

«Я не могу в это поверить…