class="p1">В путешествие Киан взял только моих стражей. Летели, как и положено: сначала мы с владыкой, следом Фрейз и Оттави, по большей части выступавшие в роли не столько охранников, сколько гужевых драконов. Они несли свадебные одежды. Ну и себе что-то прихватили. Не будешь ведь щеголять в ските с неприкрытыми прелестями.

Я везла самое важное: фату невесты! Крепко держала сундучок, чтобы он не выпал во время полета, но внезапно Киан неловко нырнул в воздушной яме. Крышка сундучка отскочила, и фата, как убегающее из кадки дрожжевое тесто, начала вылезать наружу. Ветер мигом дернул кружевное облако, я едва успела схватить его за расшитый жемчужинами хвост. Несколько секунд за нами с Кианом растягивался белый шлейф. Кружево скользило в руке, затянутой гладкой перчаткой, и все-таки вырвалось.

— Киан, у меня фата улетела! — в панике выкрикнула я и обернулась через плечо.

Прилетев аккурат в морду Оттави, густой покров накрыл драконью голову. Несчастный страж пошел юзом, вокруг него трепыхалась белая тряпка.

— Фата поймала Оттави! — воскликнула я.

Напарник бросился на помощь обалдевшему дракону и, схватив невестино украшение зубами, попытался стянуть, но хитрая тряпка не желала прощаться с Оттави и зацепилась за острый рог. Так бы за мои волосы цеплялась, честное слово! С недовольным рыком Фрейз отодрал большой лоскут и вдруг подозрительно кашлянул, выпустив в воздух облачко дыма.

— Киан, Фрейз подавился фатой!

С кружевной рваниной, повисшей в пасти, по инерции страж толкнул друга. У Оттави из лап выпали шкатулки со свадебными нарядами.

— Киан, мы потеряли одежду!

А плененный фатой дракон потерял высоту и вошел мордой в воду.

— Теперь мы лишились Оттави! — объявила я.

Муж начал закладывать плавный круг, чтобы собственными глазами увидеть, что за чушь происходит у нас за спиной. Мы успели развернуться, когда темный дракон, подняв фонтан брызг, вынырнул из пролива. Глаза у него были большие и круглые, как у испуганного кота, мокрая кружевная ветошь, висящая на роге, неслась за ним следом.

— Ах, нет. Оттави снова с нами, — резюмировала я. — Можно лететь дальше.

У Киана вырвался смешок, вернее, тихий издевательский рык, отозвавшийся в моем теле вибрацией. Так и летели до самого конца: мы, важные и красивые, а следом два боевых дракона… Один — с развевающейся, как стяг, драной тряпкой. Другой — с кружевным куском, вылезающим из захлопнутой пасти. Я на расстоянии легко угадывала их мысли.

Скит стоял на выступе, тупым скалистым тараном разделяющем пролив на два протока. Каменные и деревянные строения рассыпались вокруг высокой храмовой башни, перед которой в чаше горел негаснущий даже под дождем и снегом драконий огонь. Как мне объяснил позже один из святых братьев, пламя вспыхнуло само собой, когда пришел новый кейрим.

Свадебные костюмы были утоплены. Киану пришлось облачиться в рубаху Фрейза и штаны Оттави, иначе грозила монашеская ряса. В отличие от моих стражей, он был гибким и поджарым, одежда на нем висела, как на вешалке, но мужа совершенно не смущал нелепый вид. Он бодренько отправился к смотрителю скита.

Смущение охватывало меня, когда я помогала своим приятелям, вынужденным оставаться во второй ипостаси, избавляться от остатков фаты.

— Простите, парни! — бормотала я, вытаскивая из пасти Фрейза обмусоленный кружевной клок. — Кто знал, что фата — опасная вещь?

Оба друга посмотрели на меня с таким укором, что я окончательно сконфузилась и кое-как стянула с рога Оттави влажный обрывок. Недовольно рыкнув, Фрейз легонько боднул меня в бок, прося отойти подальше. Прежде чем улететь на какой-то насест в горах стражи меня натуральным образом обфырчали! И выдули прямо в лицо дым из ноздрей. Каждый по разу!

— Не обижайтесь! — крикнула я двум удаляющимся в небе драконам.

— Кайрими, — ко мне, как бесшумная тень, приблизился святой брат, и я от неожиданности вздрогнула. — Старец хочет тебя видеть.

Когда меня привели в маленькую келью, где обитал старец, стало понятно, что «видеть» было образным выражением. Оракул оказался абсолютно слепым и гораздо моложе, чем мне представлялось при слове «старец». Большеголовый, длинные волосы цвета перца с солью были связаны в хвост, монашеские одежды висели на худых плечах.

Он молча протянул ко мне раскрытую, исчерченную глубокими линиями ладонь. Его пальцы оказались неожиданно теплыми и сухими, хотя в келье царил холод.

— Закрой глаза, кайрими, и смотри, — проговорил он.

Я подчинилась без раздумий. Внезапно в голове замелькали мыслеобразы, слегка размытые, как будто отраженные в кривом зеркале. Я видела огромную картину на стене мужниного кабинета, смеющегося Киана, маленького мальчика с серебристыми волосами, как у отца, и моими темными глазами. Вокруг радужки у ребенка вспыхивал рыжий магический контур.

— Ты приведешь в этот мир сильного кейрима, иноземная дева, и одаришь его своей магией, — предрек оракул, выпуская мою руку. — Не зря тебя называют талисманом Фьорета. Ты бережешь сердце острова и делаешь его сильным.

От оракула я выходила под большим впечатлением и наконец поняла, почему Киан не желал говорить на эту тему. Сакраментальное знание о будущем хотелось сначала переварить и расшифровать, сжиться с ним, а потом делиться с миром. Но у меня, конечно, не задержалось…

— У нас родится сын с магическим даром! — объявила я мужу, когда мы направлялись в храмовую башню следом за смотрителем скита.

— Когда? — Киан резко остановился. — Сейчас?

— Как ты это себе представляешь? В будущем. Я уверена.

Через некоторое время в ритуальном зале, уютно озаренном свечами, мы слушали молитвы храмовника и давали клятвы.

Киан опустил тонкую кисть в ритуальное масло и легко нанес письмена. Кожу щекотало, а знаки мгновенно темнели, недвусмысленно намекая, что отношения супругов до появления в обители были отнюдь не невинные.

Он передал мне кисть. Я начала рисовать метки дрожащей рукой, боясь, что допущу какую-нибудь ошибку, и муж окажется женатым на совершенно незнакомой женщине. Однако кисть жила своей жизнью и направляла меня, словно сама выписывала правильные линии. Можно было не тренироваться три дня, ругаясь сквозь зубы в тишине дворцовой библиотеки.

— Когда-нибудь, в глубокой старости, я уйду в лед с любовью к тебе в своем сердце, Анна, — поклялся Киан.

— Когда-нибудь, в глубокой старости, я уйду в лед вместе с тобой, — ответила я.

Он склонился за поцелуем и прошептал мне в губы:

— Так и поступим…

[1] Рамейн — драконий язык, на котором говорят в Хайдесе (южные драконьи земли, владыка Эсхард Нордвей) и в