я, конечно, зря. Потому что совсем забыла о том, что я здесь не одна. За мной приглядывают. И Иливар тут же рванул мне наперерез со словами:

— Не надо. Он сильный. Он справится сам.

Значит, там есть, с чем справляться? Сейчас мне было так страшно, что я цеплялась за любые слова. И я не стала ничего отвечать своему нежданному компаньону. Только прикрыла глаза и осторожно начала прощупывать заклинанием-диагностом отведенные мне комнаты. И почувствовала.

Не сразу, но четко ощутила, что в комнате сейчас два живых существа. Один — Фредерик, его ауру я теперь безошибочно узнаю везде. Второе же существо было гораздо меньше размером с очень тяжелой аурой. Это был явно не человек. И это что-то сейчас находилось прямо в моей постели!

Оторопь, которая меня охватила несколько мгновений назад, пропала. На смену ей пришла злость — то есть этому кому-то мало было покопаться в моих вещах, он еще и пакость напоследок оставил. И что-то я сильно сомневаюсь, что это что-то безопасное.

— Лилиана! — прошипел Иливар. — Ты куда? Я же тебе сказал — не ходить.

Только после его слов я поняла, что сделала еще несколько шагов по направлению к комнате. Но от этого осознания мои намерения не изменились. Нисколько. Я вдруг неожиданно четко ощутила, что мне нужно быть там. Рядом с Фредериком. Это понимание стало таким четким, что я медлить не стала. Ничего не ответив Иливару, я в несколько шагов преодолела расстояние до двери. Спорить и что-то доказывать все равно не имело смысла. Нужно действовать.

Позади страдальчески простонал ястреб, кажется, переживая, что Фредерик ему голову открутит и клюв свернет. И мне даже стало стыдно. Самую чуточку. На мгновение. Но даже это не заставило меня остановиться.

На цыпочках, стараясь не цокать каблуками, я пробралась в собственную спальню. И тут же замерла, увидев открывшуюся в полумраке картину. Фредерик стоял в шаге от моей постели и осторожно при помощи магии снимал покрывало.

Я думала, что двигаюсь достаточно бесшумно. Ошиблась. Король обернулся в то же мгновение, что я вообще появилась в комнате. Его глаза огненными лезвиями прошлись по мне. И сколько было в этом взгляде! Укор, беспокойство, злость. Не на меня. На кого-то другого. Только от этого не легче, потому что таким короля я еще не видела.

— Уходи! — он произнес это одними губами без малейшего звука. Я только головой покачала. Не уйду. Пусть даже не просит. Я чувствую, что должна быть здесь. Рядом с ним.

Ответ ему не понравился. Совсем. Губы слегка скривились, но знаком он попросил меня хотя бы оставаться на месте. Не шевелиться. А потом резко, единым движением, сдернул с постели покрывало и зажег магический свет. Я на мгновение зажмурилась — глазам стало больно от неожиданно яркого света. Распахнув их снова, я едва не вскрикнула, увидев копошащийся на моей постели клубок тьмы.

Удержалась. С огромным трудом. Только ладонь к губам пришлось прижать, чтобы не производить лишних звуков. Потому что постепенно я начинала вглядываться в очертание тьмы и находить там лапу. Одну. Вторую. Третью. Четвертую. И так далее. Я насчитала аж шестнадцать штук. А между ними — мохнатое тельце и блестящие черные глаза. Даже на таком расстоянии от них я чувствовала отголосок их гипнотического действия. А от лапок тем временем продолжали развиваться ленты тьмы. Одна за другой. И их размер становился все больше и больше.

У этого существа было труднопроизносимое и такое зубодробительное название, что все титулы Фредерика отдыхают и нервно страдают в сторонке. Так что эту тварюшку переименовали в более простое и лаконичное — сумеречный ленточный паук. В полной мере она пауком, конечно, не являлась. Одна из низших демонов бездны, не проявляющая яркие зачатки разума. Вот только была у нее одна особенность, делающая ее особенно опасной.

Своими сумеречными лентами тьмы оно опутывало жертву и погружало в особый магический сон сроком минимум на несколько месяцев. Все это время оно с удовольствием питалось силой своего пленника, раздувалось, становилось все больше и больше. И отцепить эту тварюшку от ее кормушки было не просто сложно — практически невозможно.

И вот сейчас вот эта гадость лежала в моей постели и постепенно свивала там гнездо. И никаких сомнений не оставалось, для кого именно она предназначалась. Сюда не просто влезли покопаться в моих вещах, меня пытались устранить!

Все эти мысли пронеслись в моей голове за какую-то долю секунды. А потом сумеречного паука и его губительные ленты вдруг со всех сторон окружила красно-серебристо-черная магия. Она переливалась, потрескивала и больно жалила жадные порождения бездны. Но и паук не собирался так просто сдаваться. Я даже на расстоянии нескольких шагов чувствовала, видела, понимала, как магия Фредерика боролась с этой гадостью. С переменным успехом. То ему удавалось прищучить ленточки, и они становились меньше, то они разъяренными змеями шипели, и этот растревоженный светом клубок пытался жрать магию Фредерика.

Ключевое слово — пытался. Ленточки-змейки слегка сжимались, словно сила короля без малейшей жалости давал им по зубам и жадным лапам.

Среди ног темной гадости что-то блеснуло, и я разглядела булавку, которой я несколько раз подкалывала волосы. К горлу подкатил комок. Я и до этого понимала, что от меня пытались избавиться, но сейчас сомнений не осталось — эту гадость натравили четко на меня, подсунув вещь, пахнущую мной.

А Фредерик все продолжал бороться. Он силен, я это точно знаю. И он справится. Но я просто не могу оставаться в стороне в такой момент. Ударить напрямую я тоже не могу. Почувствовав мою силу, паук совсем взбесится. И решение ко мне пришло неожиданно четко.

Два шага вопреки требованиям короля, и я кладу ладонь на его плечо. Закрываю глаза и призываю все возможные ресурсы, силы, которые у меня есть. Говорят, существуют мифические солнечные ведьмы, которые способны сделать своего любимого мужчину в несколько раз сильнее. Я таковой не была. Но оставаться в стороне тоже не могла.

Из моих пальцев моя сила, моя энергия серебристым ручейком перетекала во Фредерика. И среди потрескивающей магии стали проявляться зеленые искры. Красиво, однако.

Наша соединенная сила разрядом ударила ленты. С каждым разом все