а обо мне. Так как родители были больше похожи на мифических персонажей, о которых все слышали, но никто их не видел, о девочке заботилась я. Я ходила выбирать ей одежду, потому что привели ее в затасканных обносках какого-то мальчика лет пяти. Я водила ее к врачам, потому что в детдоме она подхватила лишай. Я водила ее в зоопарк и собирала в школу. От начала и до конца ее воспитанием занималась только я. Уже через две недели после того, как ее привели в мой дом, Яна подошла, обняла меня и назвала мамой. Можешь поверить, это было, как удар под дых. В тот момент я смотрела в эти глупые наивные глаза, и, черт, у меня дьявольски заболело сердце. Да, позже я отучила ее звать меня мамой, но не сомневайся, Яна – моя дочь… и если ты хоть один раз ее обидишь, я с тобой такое сделаю, ад раем покажется. Молчи, я еще не закончила. Ты знаешь ее всего несколько дней, так что кое-что мог еще и не понять. Больше всего на свете моя сестра мечтает о семье. Это ее самое большое и жгучее желание. И именно поэтому я считаю, что встреча с тобой для нее была самым худшим, что вообще могло случиться. Не надо вешать мне лапшу на уши, что ваш этот суньхуньвчай нерушим. Разорвать можно любой договор, тебе ли не знать. Поэтому я по-хорошему тебя сейчас прошу, оставь мою сестру и катись в свой загробный мир, пока она окончательно к тебе не привязалась.

В кабинете повисла напряженная тишина. Алина говорила уверенно и смело, и она имела на это право. Инь Ян, конечно же, не знал всех этих вещей, но как такие вещи могли остановить одержимого человеком злого духа? Даже если бы был способ разорвать минхунь, он никогда не позволил бы жене узнать об этом.

К тому же, был один момент, о котором Яна с Алиной не знали.

– Я понимаю твои опасения, – заговорил в свою очередь покойный президент Инь Гроуп. – Поэтому хочу кое-что рассказать об особенностях телосложения «инь», которым обладает Яна, а также о его способностях иметь здоровое человеческое потомство от «иньских» сущностей и настоящих причинах, по которым я ограничил свою жену в употреблении спиртных напитков…

***

Тем временем в коридоре…

Черт бы побрал хорошую звукоизоляцию. О чем можно трепаться столько времени? Я уже минут восемь тут торчу! У них там точно все в порядке? Может, заглянуть одним глазком? Черт! Я так нервничаю, что меня уже тошнит! Еще и молоко это, будь оно неладно. Терпеть его не могу. Сейчас бы коньячку, эх. С шоколадкой, колой и ломтиком дуриана.

С трудом дождавшись, когда истекут запрошенные десять минут, я резко распахнула дверь и грозно уставилась на свою семью… чтобы увидеть обстановку, опешить и застыть с широко раскрытым ртом.

На столе стоял ряд стопок, в которых было налито что-то горючее, и это горючее Алина ловко поджигала, а Инь Ян брал и прямо так пил. Из-за того, что оно горело, призрак прекрасно мог пить прямо так.

Ну, Алина! Ну, мозги! И додумалась же, как споить призрака без жертвоприношений!

– Так, погодите, а мне? Налейте пьющей женщине, имейте совесть!

Но меня вообще никто не услышал. Как можно было так надраться за десять минут? У них что, соревнование? Мы готовимся к мировому турниру по литрболу? Так меня надо звать было! Я – ваш чемпион, ребята!

– …и что теперь с контрактом будет? – занюхивая неизвестно откуда взявшимся лимоном, прокряхтела Алина.

– А что с ним будет? – философски спросил дух, который неизвестно как умудрился напиться. Фантастика! Я точно дверь в ту реальность открыла? Может, выйти и зайти правильно? В школе помогало.

– Ну так там ведь подпись этого… как его? – неопределенно махнула рукой в воздухе сестра. – Инь Чэна.

– А… Ну переподпишем. Лю Юэ вышлет тебе новый контракт. Не на двадцать мультов, конечно, но вышлет.

– Стоямба! Как не на двадцать? Ты что, семью жены ограбить решил?

– Не пей больше, тебе вредно. Сама подумай, где ты столько товара возьмешь, чтобы покрыть условия такого контракта? Это Мультик в бизнесе не шарит, ей простительно, ну а ты-то куда? Нет, первоначальный контракт был наиболее выгодный для «Останкино». Что же касается семьи моей жены, то я и сам не хрен с горы Тайшань. Вполне способен обеспечить и семью, и жену, и детей, которые у нас родятся.

Последнее утверждение прилетело камнем мне прямо по макушке. Над головой во ворохе звездочек кружили маленькие птички, подозрительно похожие на аистов, а пара заговорщиков наконец заметила третье действующее лицо.

Алина и Ян посмотрели на меня, а я звенящим голосом спросила:

– Что ты только что сказал?

Видели когда-нибудь, как быстро трезвеют призраки? Не медленнее, чем живые мужики.

– Я… я сказал, что люблю тебя, – нервно прошептал дух.

– Яна, – пьяно протянула сестра. – Я хочу, чтобы вы расстались!

– Перехочешь, – отмахнулась я, не отрывая пристального взгляда от лица самопровозглашенного отца призрачного семейства. – Нет, ты что-то про детей сказал.

– Яна, – поймав мою руку, не унималась сестра. – Он сказал, что двадцать миллионов мы не потянем. Бросай его.

– Значит, переподпишем на тридцать миллионов, – снова отмахнулась я. – Так что там с детьми?

– Яна! – пьяно воскликнула сестра, обрадовавшись тридцати миллионам, а потом вдруг ляпнула: – Я ему всю моль отправила, а он меня на свидание позвал. Почему он такой милый дурак?

– Так, стоп. Потом про детей поговорим, – сказала я нервничающему призраку, поворачиваясь к сестре. – Кто-кто тебя на свидание позвал?!

Алина посмотрела на меня пьяными глазами, а в дверь вдруг постучался Анатолий.

– Алина Ивановна! – заглянув, страдальческим голосом произнес секретарь. – Там опять этот… с лилиями!

В лесу явно что-то сдохло, потому что такое выражение лица у Алины Ивановны я видела в первый и дай бог в последний раз.

– Выкинь все, Анатолий!

– Эй, сестра, кого ты пытаешься обмануть этим напускным гневом? – возмутилась я, больно ущипнув Алину за румяную щеку. – Я эмпат! Ты что, влюбилась?

В коридоре раздались шаги, и язвительный мужской голос передразнил:

– Не надо ничего выкидывать, Анатолий. Мы с Цветочком сами разберемся, Анатолий. Шел бы ты отсюда, Анатолий. Анатолий, ты меня понял?

Секретаря сдуло куда-то