Ты смотри там. Если что — ори. Мы с Латией хоть и старые, а подмогнуть успеем.

Альдор кивнул.

Огонь трещал, разбрасывая искры. За водопадом шумела ночь, но здесь, в каменном чреве горы, было тихо и тепло. Илания смотрела на рисунки на стенах — на людей, тянущих руки к небу, на костры, на фигуры в масках — и чувствовала, как внутри, под рёбрами, разгорается новое пламя.

Не то, что грело её в пути. Другое.

Пламя долга. Пламя памяти. Пламя, которое она должна была принять, чтобы передать дальше.

Она заснула под шум водопада, и в эту ночь ей снились зелёные холмы и дети, играющие с огнём, который не обжигал.

Обложка к новому роману из серии "Феникс" (уже скоро)

История, где пар из-под поршней горячее поцелуев, а враги становятся единственной опорой в мире, который хочет тебя раздавить.

Глава 48. Наследник

Утро пришло тихое, бледное. Водопад за тонкой каменной стеной шумел ровно, без перерыва, и этот шум въелся в уши, стал фоном, почти тишиной.

Илания открыла глаза и сразу села. Латия спала рядом, свернувшись калачиком, укрытая плащом. Алесий дремал у входа, положив руку на топор. Альдор не спал. Он сидел у костра, глядя на огонь, и, когда она пошевелилась, повернул голову.

— Готова?

Она кивнула.

Они пошли вдвоём, оставив Латию и Алесия у входа в пещеру. Латия порывалась идти следом, но Илания остановила её взглядом — твёрдым, спокойным, не терпящим возражений.

— Жди здесь, — сказала она. — Я вернусь.

Камень ждал.

Он стоял в центре зала, такой же гладкий, тёмный, с пульсирующими в полумраке символами. Илания подошла ближе, остановилась в шаге.

— Я здесь, — сказала она вслух. — Я пришла.

Камень ответил гулом. Низким, глубоким, пронизывающим до костей.

Альдор встал в трёх шагах позади, положив руку на меч. Не для боя — для якоря. Он не вмешивался, но был рядом. Илания чувствовала это — его присутствие, его готовность выдернуть её, если что-то пойдёт не так.

Илания протянула руку и коснулась камня.

В этот раз не было света. Была боль.

Острая, режущая, как тысячи игл, вонзившихся под кожу. Илания закричала — или ей показалось, что закричала. Тела она уже не чувствовала. Только сознание, распятое на этом кристалле чужой памяти.

Первый удар плети — и перед глазами вспыхнуло лицо.

Молодой мужчина с тёмными волосами и глазами, полными ужаса. Его тащат куда-то, руки связаны за спиной. Вокруг кричат, плачут, пахнет дымом.

— Не бойся, — шепчет он кому-то невидимому. — Не бойся, это просто тело. Сила останется. Сила…

Удар. Лицо гаснет.

Второй удар — старуха в грязных лохмотьях, прижимающая к груди младенца.

— Спрячьте его, — шепчет она кому-то за стеной. — Спрячьте, он последний. В нём вся наша кровь. Если выживет — магия не умрёт.

Стена рушится. Старуха заслоняет ребёнка собой.

Третий удар — дети. Много детей. Их выстраивают в ряд, и люди в масках ходят вдоль шеренги, тыкая пальцами.

— Этот светится. Этого — в костёр.

Четвёртый удар — мужчина в рваной рубахе, стоящий на коленях перед алтарём, где вместо бога — груда камней.

— Я отдаю всё, что помню, — говорит он, и голос его не дрожит. — Всю боль. Всю любовь. Всю надежду. Пусть камень запомнит. Пусть камень дождётся.

Он проводит рукой по груди — и из него вытекает свет. Прямо в камень, под её пальцы. Она чувствует это тепло — тепло его жизни, его силы, его последней воли.

Пятый. Десятый. Сотый.

Удары сыпались градом. Каждый — чья-то смерть. Каждый — чья-то боль. Каждый — чьё-то знание, вплавляемое в камень ценой жизни.

Илания кричала, но крика не было. Она растворялась в этом потоке, теряла себя, становилась всеми сразу — и мёртвым юношей, и старой женщиной, и детьми, сгоревшими заживо, и воином, отдавшим силу камню, и…

— Не бойся.

Голос. Тот самый, что говорил в первом видении. Старый, усталый, но твёрдый.

— Не бойся боли. Она пройдёт. А знания останутся.

Илания попыталась открыть глаза — и не смогла. Вместо глаз была тьма, пронизанная вспышками чужих жизней.

— Мы все отдали это тебе. Каждый из нас. Мы ждали века. Мы верили, что придёт тот, кто сможет вместить. Ты — та, кого мы ждали.

— Я не… — начала она, но голос перебил.

— Ты сильная. Мы видели твою душу, когда ты впервые коснулась камня. В ней нет страха. Нет жадности. Только долг. Только воля. Ты — воин. Ты поймёшь.

Внутри неё разливалось тепло. Не боль — жар. Будто кто-то раздувал угли в её груди, и они разгорались всё ярче, всё жарче, заполняя каждую клетку.

Резерв растёт, — поняла она. — Он просто становится таким, каким должен быть.

Боль уходила, сменяясь странным, почти незнакомым чувством — полнотой. Будто всю жизнь она была пустым сосудом, и вот наконец в неё начали вливать содержимое.

— Смотри, — велел голос.

И она увидела.

Зелёные холмы, залитые солнцем. Люди в светлых одеждах, идущие по траве, и трава под их ногами цветёт ярче. Дети, играющие с огнём, — огонь пляшет на их ладонях, не обжигая. Старик, сидящий у дерева, и дерево склоняет ветви, защищая его от солнца.

— Так было, — прошептала она.

— Так было. И так может быть снова.

Картина сменилась.

Люди в масках, идущие цепью по улицам. Крики. Пламя. Тела на камнях.

— Так было потом.

— И это было. Но это — не конец. Только перерыв. Ты — тот, кто закончит перерыв.

Она чувствовала, как знание вливается в неё. Не слова — ощущения. Как плести щит, не тратя силы. Как ударить так, чтобы враг упал, но остался жив. Как лечить раны, не прикасаясь. Как слышать шёпот земли и чувствовать, где спит сила.

Сотни. Тысячи лет опыта. Все, кто умирал, передавая себя камню, — все они теперь были в ней. Их боль. Их надежда. Их любовь к этому миру, который они не успели спасти.

— Передай это другим, — сказал голос. — Возроди былое величие магов. Научи тех, кто готов учиться. Прогони палачей, которые до сих пор правят этим миром, прячась за своими запретами.

— Я не одна, — выдохнула она. — Со мной те, кто верит.

— Мы знаем. Мы видели. Тот, кто ждёт тебя сейчас, — он будет твоей опорой. Но главное — в тебе. Ты — наследник. Ты — надежда. Ты — начало.

Последний удар — самый сильный. Будто всё сразу, вся боль мира, обрушилась на неё.

Илания закричала.

И провалилась в тишину.

Альдор видел, как