— Замолчите оба. Я думаю и пока ничего не решил. — сказал я и огрел обоих половником по голове. — Три дня, пока мы будем здесь, я буду думать. И поверьте, думать это полезно. Я все решу, и мои решения будут единственно правильными…

Я, конечно, подумал о пенсии, но не в этот вечер, и даже не через десять лет. Мы воскресили Мирию как и говорил Шут — три карты, три жизни. Алекс не стал поднимать своего ребенка, придав Бабочку земле и густо залив ее кровью врагов и конкретно Рона. Так же поступил и Шут, не хотел он поднимать дочь предателя и ребенка погибшего столь рано. Вторую жизнь мы подарили Стасу, ибо он был нам необходим, нас не так много чтобы терять кадры в самом начале нашего пути. И мы пошли дальше. Мирия после пробуждения от Забвения была потерянной больше трех месяцев, но время делает свое, она снова стала гонять нас и Селену, открыла свое сердце для меня и дочери. Я не могу сказать, что счастье именно в этом, но так и вправду проще жить.

После общего собрания, еще тогда в лагере, мы решили остаться. Не для того шли, чтобы оставить все как есть. Воины что были с нами на этой войне и главное смогли ее пережить, остались с нами почти все. Наши ранее захваченные земли воспылали к нам любовью, и началось массовое расселение по новым территориям. Корону вновь водрузили на мою голову, и пришлось работать. Теперь я полностью оправдывал все слова Рона, темная ему память. Я стал чудовищем для всех своих врагов на протяжении двадцати последующих лет. Почти каждый год мы наступали на противников и отхватывали все новые территории. И сложно было каждый год, а не как все думают. Я всегда бы во главе армии, так как мертвые отряды не уходили от меня далеко.

Что еще изменилось в нашей жизни кроме изменения мироустройства… Алекс посватался к Селене, когда ей исполнилось двадцать лет. Я был против, но Мирия была рада этому событию и сверлила мне голову долгие месяцы, пока я не благословил их брак. Почему прогнулся? Все просто — я снял свою корону и одел ее на свою дочь. Многие хотели сказать, что наследовать должен мальчик, а не дочь, но хотеть и сказать это два разных события. Отгуляв одну свадьбу, мы отгуляли свадьбу Стаса, который нашел себе невероятно строптивую уроженку Архипелага. Они почти с первого дня полюбили друг друга. Несчастная дворянка и ее пленитель. Никогда ранее я не видел на Стасе столько синяков, но и никогда раньше он не улыбался так широко.

Шут связал себя узами брака на исходе пятой войны. К его чести, надо сказать, он не закончил интрижек на стороне, но никогда не пересекал черты. Наше государство из военного агрессора постепенно перерастало в промышленную и аграрную столицу мира. Мы занимали очень много территории, где с одной стороны могли расти оливы, а с другой высокие кедры. Железо, золото, медь и серебро также в достатке были на наших землях. По воле Мирии, мы построили новый замок в центре наших земель. Ну как построили — приказали и ждали три десятка лет. Зато, какой был результат… Я любил это место и проводил в нем очень много времени нянчась с внуками и руководя новым государством — «Хельским». Глядя на нас, Шут и Стас воспылали желанием построить и себе поместья не меньше, но я не видел результаты их трудов. Я начал понимать к своим предсмертным годам, что жизнь без войны — меня убивает.

Все меченные это начали замечать, а посему мы решили идти на покой вместе. Мы вернулись к своему городу Кампфу, который так и не сменил имя после свержения Тирской власти. Мы вскрыли склеп, что строил для нас сам Тир и улучшили его, усилили защиту и приготовились к отправлению в Забвенье. Мирия и Селена присоединились к нашей группе, как и жены Алекса и Шута. И никакие уговоры не изменили их решения. Мы были семьей и ей останемся в том Мире. Склеп запечатали снаружи уже мои внуки и племянники, проливая слезы и говоря, что нас никогда не забудут. Это было их время, а не наше.

Когда же мы остались закрытыми, я вынул подаренную бутыль от Моры, разлил темную жидкость по бокалам, и мы чокнулись, помянув счастливые дни и минувшие печали. Осушили бокалы с великолепным вином и сели на свои места. Все случилось, так как говорил шут — Вино Вечности — яд. Все умерли почти одновременно, в позах, которые выбрали сами, а не которые нам подставил случай или злой рок. Однако на самом деле я умер последним, мое тело еще не истратило тьму и долго сопротивлялось чарам Моры. Женщины закрыли глаза первыми, за ними последовали мои верные друзья. Я все еще сидел с мертвым Борисом на коленях, когда ко мне явилась она.

Мора выступила из мрака и протянула мне свою ручку, я коснулся ее, ощутив и жар, и холод от этого прикосновения.

— Спасибо тебе? за предоставленный шанс. — проговорил я в тишине склепа. Мора приклонила свою голову, принимая мою благодарность. — И если хочешь, я могу уступить тебе место, а сам на пол сяду. Мой путь уже закончился. — маска на ее голове улыбнулась, а глаза хитро прищурились, а затем она выпрямилась.

— Твой путь не окончен, Влад-палач. Тебе предстоит еще долгая дорога и реки крови. — заговорила она глубоким женским голосом. — Я дам тебе возможность отдохнуть, но жди своего часа….

Мора появилась около меня почти мгновенно, вложила три игральные карты в мою куртку, отняла мою косу и ткнула свой тонкий пальчик мне в грудь и возвела вокруг меня мои доспехи. Но не успел я и слова сказать, как глаза мои прикрылись и я словно провалился в безмятежный сон….

Эпилог

Тёмный своды каменного склепа нагнетали тревогу и беспокойство. Однако у любой истории есть свои правдивые корни. Людвиг с тремя своими товарищами сделали свой первый шаг во тьму и вытянули свои факелы вперед, освещая себе дорогу. Почти сразу в глаза им бросилось лицо, и они отпрянули назад, но быстро поняли, что напугались всего лишь статуи. Однако даже это понимание