Поглаживания креста прекратились, и князь уставился на меня вопрошающе.

— На князя руку поднять? Ты уверен?

— Да куда уж больше быть уверенным? Двое из его братства, коих он с Горемыслом ко мне убийцами подсылали, теперь у меня служат.

— Это те самые, которые твоего человека у меня из тёмной вытащили? — Ярослав усмехнулся. — Ловкие, черти. Мне бы таких на службу.

Я пожал плечами.

— Стало быть, Леонид к Святополку ездил не только дабы попытаться наше с ним дело миром решить, а и свои козни плёл, — он задумчиво почесал бороду. — Ладно. Я с этим потом разберусь. А ныне он мне человек нужный. Так что, ты не особо гоношись. А я за ним сам присмотрю.

— По мне, так лучше бы его рядом и не было. Но коли тебе он нужен — пусть живёт.

Ярослав опять расплылся в улыбке.

— Вот вроде ты и годами мал, а мысли мудрые изрекаешь.

Потом прищурился и, пристально глядя мне в глаза, спросил:

— Откуда у тебя всё это?

— Кто на что учился, — пожал я плечами.

…

Вышли мы обратно, мило улыбаясь друг другу.

— Ну что, сестрицы, довольны подарками? — князь, казалось, был в прекрасном настроении. — Вот уж угодил племяш! Владыко, отпусти ты уже икону. Не отберут её у тебя.

Лица у всех, кроме епископа, были явно довольные.

— А мне и отдариваться особо нечем, — сокрушённо взмахнул руками князь. — Если только стол Древлянский за Илиёй утвердить, да подворье в столице, кое отцу его принадлежало, вернуть сыну единственному. А также с сего дня объявить, что князь Древлянский Илия, сын Святославов, вхож ко мне в любое время дня и ночи.

Я скромно потупился и даже ножкой пошаркал. Хорошо бы ещё шубу с княжьего плеча, но донашивать за родственниками я как-то не привык. Сам себе шубу справлю. Теперь уже можно особо не прятаться.

— Благодарствую, княже! — проговорил я и поклонился. Политес надо было соблюдать.

— А не пора ли нам по такому случаю и пир закатить? — и Ярослав хлопнул в ладоши.

И как в том старом фильме, один из рынд выглянул в дверь и проорал:

— Князь обедать желает!

Ну и минут через пять, пока мы вели за столом ни к чему не обязывающие разговоры о погоде и планах на ближайшее время, начали выносить закуски. На стол накрывали быстро и сноровисто. Девки и парни дворовые метались на кухню и обратно, заставляя наш не очень большой столик разносолами и блюдами с горячим мясом и птицей.

Я не мог прочитать диаграмму Ярослава из-за его защиты, которую, я так понимаю, кто-то сильно умный умудрился вставить в его княжеский медальон. Хотел было ему в крестик вставить жучок в режиме постоянной передачи, но, если в его окружении есть кто-то видящий, как отец Анатолий, это обернётся для меня лишними неприятностями и недоверием князя.

Поэтому я сделал проще. Повесил звуковые метки вообще на всех встречных, на ком чурова сетка не стояла. Включая девок и парней дворовых. Когда-то слышал, что сильные мира сего особо к прислуге не приглядываются, считая её чем-то вроде приложения к мебели. И разговоры могут при ней вести самые разные. А Ника потом отфильтрует. Так ведь?

— Принято! — коротко отрапортовала моя помощница.

…

Глава 26

Обед у князя был не сказать, что прям богатый, но вполне сытный. Я, по старой памяти, ждал икры и осетров, но, видимо, на обед их тут не подавали. Может, на ужин будут? Но напрашиваться на ужин я пока точно не буду. Скромнее надо быть.

А потом началось самое интересное. Князь подсел ко мне, и я начал показывать ему, как привязывать к себе камешки и как ими управлять. Тётки и святые отцы тоже внимательно слушали, изредка перебивая меня вопросами типа: «А что ещё он петь умеет?», «А если сильно светло, как убавить огонь-то?», «А в баню такой можно, чтобы аж до костей хрустело?».

Показал и рассказал всё подробно. А когда мёда уже выпито было достаточно, то и музыку включил повеселее.

На княжье веселье начали и слуги стекаться: всем же интересно, кто там у него в покоях так лихо играет да песни такие заводные поёт.

А потом в дверях появился грустный Панаска, и у князя сразу всё веселье пропало.

— Не вели казнить, княже! — Панас упал на колени.

— Говори, — князь подошёл поближе к стоящему на коленях мужику в богато́й собольей шубе.

— Кончились злыдни. Видать, отраву какую проглотили загодя. Едва огонь подоспел, как они и отошли уже. Все трое. Прости, княже, не доглядели.

— И не сказали ничего?

— Не успели.

— Ясно.

Ярослав обернулся ко мне. Я усмехнулся и слегка кивнул головой.

Князь действительно не был дураком. Сложить два и два тоже умел. А то, что в его окружении был кто-то, кто и устроил покушение на меня, он уже давно не сомневался. Вот только приказ о том, чтобы меня к нему привели, он отдавал в очень узком кругу. А именно — ровно среди тех, кто сейчас за столом с нами и сидел.

Он посмотрел на епископа. Тот, видимо почувствовав вектор расследования, истово перекрестился и замотал головой. Да, похоже, и алиби у него было. Никуда он не отлучался из княжеских покоев всё это время. Даже по нужде не выходил. Это Ника точно фиксировала через звуковую метку Мстиславы. И Ярослав это тоже знал. Выходит, где-то между князем и Кнутом утечка была. Или кто-то под дверьми подслушивал. А слуг в тереме было много — за всеми не углядишь.

Князь опять повернулся к так и стоящему на коленях Панасу.

— Эх, Панас. Не был бы ты сыном новгородского старейшины Любомира, висеть бы тебе сейчас на дыбе. Ступай! — И он махнул рукой.

Потом посмотрел на меня и пожал плечами.

Я тоже пожал. Ну не говорить же ему о том, как этот Панаска сам отраву в рты злодеям вливал, да приговаривал: «Пей, пей, скоро всё закончится, и я вас освобожу!». Хотя Ника и могла эти файлы через те же баюн-камни транслировать, но пока рановато ещё было кому-то о таких моих роялях знать.

Придётся самому с этим Панасом разобраться.

Тётка Мстислава всё сидела и загадочно улыбалась, поглядывая, как её братец со своими новыми игрушками развлекается. Я ведь в звуковой модуль баюн-камня ещё контур с «избранными» воткнул. И теперь, прослушивая мелодии, можно было нажать на камне на определённую точку и отложить мелодию в отдельный плейлист.