Таким образом, его «письмо» стало предсмертной запиской. Этим поступком хакер вольно или невольно реализовал главный принцип Гонзалеса: «ты должен быть богатым, иначе, зачем тебе быть?» И поскольку понял, что богатым ему уже быть не удастся, он решил «не быть» вообще.

Самоубийство Джонатана Джеймса только подлило масла в огонь вокруг расследования, ход которого активно комментировался средствами массовой информации. Журналисты буквально осаждали всех, кто мог хоть что-то рассказать об арестованных и пролить тайну на содержание выдвинутых обвинений. Интересно, что отец самоубийцы выразил уверенность в том, что его сын действительно был вовлечён в деятельность группы Гонзалеса, хотя и отрицал это в предсмертной записке. При этом за свою деятельность Джонатан больших денег не получал, во всяком случае отцу ничего не было известно о наличии у сына сколько-нибудь значительных сумм. Он мог помогать хакерам просто потому, что ему нравилось заниматься этим. Кроме того, отец и брат подтверждали, что Джонатан Джеймс был подвержен серьёзным приступам депрессии, параноидальным страхам и уже пытался свести счёты с жизнью. При обыске 7 мая в его столе была найдена другая «предсмертная записка», датированная 2005 годом.

Вслед за майскими арестами в США последовали задержания хакеров из других стран, сотрудничавших с группой Гонзалеса. За решётку отправились «братья-славяне» — Суворов, Сторчак, Буряк и Павлович. А в Калифорнии, в Сан-Диего, были арестованы два гражданина Китая, неосторожно приехавшие в США — Жи Вонгу и Ханг Минг Чиу. Однако, некоторым «контрагентам» удалось своевременно принять меры по самоспасению и перейти на нелегальное положение. Впоследствии ФБР признавало, что удалось скрыться от правосудия ещё как минимум двум китайским и одному итальянскому хакерам.

В августе Министр юстиции США Майкл Мьюкейси (Michael Mukasey) на пресс-конференции в Бостоне, отвечая на вопрос об опасности разоблачённой группы Гонзалеса, заявил, что это эти хакеры организовали крупнейшее в истории «электронное ограбление». К тому моменту уже имелось представление о масштабе хакерских вторжений, организованных с лёгкой руки Альберта Гонзалеса: у компании TJX похищено примерно 46,5 млн. реквизитов банковских карт, у «Hannaford Brothers» — более 4,6 млн., и наконец, у «Heartland payment systems» — около 130 млн. И это только наиболее пострадавшие корпоративные клиенты!

Арест Стивена Уотта был произведён 13 августа 2008 г. прямо на его рабочем месте. Коллеги Стивена были шокированы этой сценой и не могли поверить в то, что их товарищ был связан с арестованными в мае хакерами из Флориды. Тем не менее, сомнений в виновности Уотта у следователей уже не осталось — всю необходимую для обвинения информацию они получили из ноутбуков Гонзалеса.

Может показаться удивительным, но на первом этапе следствия «паровозом» всей группы, т. е. главным ответчиком, пошёл Стивенн Уотт. В основном, конечно, потому, что именно он написал самую эффективную программу-шпион из всех, использованных хакерами. Для Уотта всё могло закончиться очень и очень печально, поэтому его адвокат Майкл Фаркас настоятельно рекомендовал подзащитному признать вину и пойти на досудебную сделку с обвинением. В октябре 2008 г. Уотт так и поступил. Он признал своё авторство программы «blabla», подтвердил факт сговора с коллегами по работе в финансовой компании с целью легализации денег Альберта Гонзалеса, но категорически настаивал на том, что его сотрудничество с группой Гонзалеса носило сугубо дружеский характер. Другими словами, он не получал денег за свои услуги и вообще оказывал помощь хакера исключительно из дружеского расположения и профессионального любопытства.

Стивену Уотту в этой части, быть может, следствие и не поверило до конца, но оспаривать его утверждения не стало. Очень важно было сохранить взаимодействие с «расколовшимся» хакером, поскольку он давал информацию, посредством которой можно было припереть к стенке его товарищей-молчунов. После того, как Уотт дал признательные показания, его выпустили на свободу (до суда), и он более года был предоставлен самому себе. Как рассказывал адвокат, Уотт жил в доме матери, целыми днями смотрел телевизор или читал книги, из дома практически не выходил (только по разрешению специального надзирателя из службы судебных маршалов), компьютера не имел. Запрет на владение и использование компьютера особо оговаривался судебным постановлением.

В конце 2009 г. состоялся-таки суд, который вынес приговор Стивену Уотту. В принципе, судом считать эту процедуру можно лишь условно, поскольку в силу досудебной сделки заседание проходило по предельно упрощённой схеме — обе стороны подтвердили своё согласие соблюдать условие достигнутой годом ранее договорённости, после чего судья приговорил Уотта к 2 годам заключения в тюрьме и ещё 3 годам испытательного срока под надзором полиции. Всё имущество Уотта объявлялось конфискованным, и он приговаривался к штрафу в 171,5 млн.$. Помимо этого Стивен получил пожизненный запрет на работу во всех отраслях, связанных с компьютерной техникой, а на время испытательного срока ему было запрещено владеть компьютером или пользоваться последним для любых целей.

Уотт благополучно отбыл тюремный срок и ныне находится на свободе. Он не имеет работы и не может нигде устроиться (кроме, разумеется, самой низкооплачиваемой, из разряда такой, на которую нанимают иммигрантов). Не имея своего жилья, Стивен проживает в доме матери и крайне стеснён материально. Он женат, и его будущность весьма мрачна, никаких реальных перспектив устроить свою жизнь более или менее прилично не просматривается. Адвокат Стивена уже подал ходатайство о пересмотре условия сделки в части разрешения работы на компьютере — это позволило бы Уотту нормально трудоустроиться и начать выплачивать штраф. Вообще же, в тех условиях, в которых он вынужден жить, выплата штрафа в 171,5 млн.$ представляется абсолютно нереальной. Совершенно непонятно, чем руководствовался судья, назначая такую сумму.

В принципе, как только стало ясно, что Стивен Уотт пошёл на сотрудничество со следствием, попытки остальных членов группы всё отрицать оказались обречены на провал. Началось то, что следователи в шутку называют «признания наперегонки» — каждый из обвиняемых начал предлагать дать нужные следствию показания и в обмен на признание вины выклянчивать просьбу о снисхождении и минимально возможном наказании.

Через шесть недель после Стивена Уотта стал давать показания Дэймон Патрик Туи, что, вообще-то, было ожидаемо. В этом очерке уже упоминалось, что Туи имел тяжёлое детство, вырос он с мамой-наркоманкой, которая помимо него умудрилась родить ещё двух дочерей. Отца своего Дэймон не знал, в 11 лет он попробовал впервые марихуану, чуть позже — всё остальное. Это был молодой человек с глубоко расшатанной нервной системой, и сомневаться в том, что опытные следственные работники его «расколят», не приходилось. Если Гонзалес и рассчитывал на какую-то благодарность Туи, которого он вытащил с самого дна и обеспечил более или менее приличную жизнь, то надеждам этим не суждено было сбыться. Туи живописал на допросах, как Гонзалес его «эксплуатировал», заставляя снимать с поддельных дебетовых и кредитных карт деньги, а сам ни разу не подошёл к банкомату с «белым пластиком» в руках. Апофеозом разоблачений