не боялась Алессио, однако рука рефлекторно зацепилась за его запястье, что заставило его немного ослабить хватку. Он провел пальцами по моей коже, поднимаясь выше к подбородку и нижней губе.

– Ты дразнила меня, принцесса? – Его голос низкий, глубокий, грохочущий.

– Возможно. – Мой голос хриплый, дыхание неровное, перекрытое его пальцами, все еще удерживающими меня за горло.

– Такая смелая.

Тихий вздох покинул меня, и я закрыла глаза, когда Алессио наклонился и провел языком по моей нижней губе, перед тем как прикусить ее. Он дернул ее к себе, впиваясь зубами в чувствительную часть. Не так сильно, чтобы пошла кровь, но достаточно, чтобы вызвать новую волну удовольствия, распространяющегося по всему телу и собравшегося внизу живота. Ноги дрожали, и, если бы не Алессио, обхвативший меня за талию, я бы упала прямо перед ним.

– Такая красивая. – Его рука с талии передвигалась к спине, пальцы начали обводить круги вокруг ямочек на пояснице и поднимались выше прямо по позвоночнику. Я – холст в его руках, а его пальцы – кисти, вытворяющие на моей коже что-то невероятное. – Такая отзывчивая на мои прикосновения.

О боже.

Я ощущала его неукротимую потребность, твердо упирающуюся в мой живот. Алессио поцеловал мою нижнюю губу, всасывая ее в рот, потом сделал то же самое с верхней, пока я дрожала в его руках как осиновый лист. Мои пальцы впились в его плечи и сжали ворот кожаной куртки, чтобы удержаться, когда он обхватил меня за талию и приподнял над полом, чтобы я была на одном уровне с ним.

– Ты готова, принцесса? – Он разорвал поцелуй, играл со мной, издевался, дразнил – сладкая месть за мои выходки в клубе. – Не переживай, на этот раз ты получишь то, что искала, когда устроила шоу на моем бедре.

Из моего горла вырвался вздох со смесью отчаянного стона, когда мужчина сделал то, о чем говорил: его нога нежно вклинилась между моих, в то время как его язык скользил по моему. Обхватив за талию, Алессио опустил меня на себя, притянул ближе, и теперь грубая ткань его джинсов усилила давление на нужную точку, остро нуждающуюся в большем внимании. В нем. И это стало толчком для меня, моим спасением, и я не отказалась от протянутой мне руки помощи.

Черт, мне казалось, что из-за нарастающего давления я могла потерять сознание в его руках, поэтому начала двигаться, помогая себе найти освобождение. Здесь не играла музыка, как в клубе, но это не мешало вырисовывать восьмерку на его бедре.

– Вот так, – прорычал мне в рот Алессио, когда его губы накрыли мои в обжигающем поцелуе.

Наше дыхание, вздохи и стук бьющихся сердец смешались и превратились в симфонию, которая проникала в наши души и становилась любимой мелодией. Нашей мелодией.

– Ты на вкус как карамель. Чертовски сладкая, опасная, вызывающая зависимость, от которой так сложно отказаться.

Его слова вызвали у меня улыбку, но я не прекратила целовать его, запуская пальцы в мягкие волосы и притягивая к себе за шею. Его руки заскользили вниз, он обхватил заднюю поверхность моих бедер и поднял, помогая обхватить его за талию. Так я прижалась к нему еще плотнее, потому что это платье было слишком коротким, а в таком положении оно полностью задралось и обнажило мою нижнюю часть.

Я пыталась стянуть кожаную куртку с его мускулистых плеч, пока Алессио нес меня к кровати, но сдалась, когда мы дошли до нее и он аккуратно уложил меня на матрас. Алессио справился быстрее меня: снял с себя куртку и бросил ее на пол. Он возвышался надо мной, его глаза сканировали полуприкрытое тело и спустились к кружевным черным трусикам, которые я купила пару часов назад.

Я должна была прикрыться, опустить платье или засмущаться под его испепеляющим взглядом – так бы сделала прежняя Адриана, но новая я положила голову на подушку и подняла ноги в босоножках на кровать, молчаливо пригласив его.

Глаза Алессио тут же вспыхнули.

– Кажется, я совратил тебя.

Ленивая ухмылка скользнула по лицу Алессио, он присел на кровать и медленно потянулся к моим ногам. Он не снял босоножки, просто провел шершавыми пальцами по моей коже, дойдя до внутренней стороны бедер и выше.

– Я так давно мечтал об этом, принцесса. – Его губы оставляли короткие поцелуи на моей коже, это вызывало поток мурашек и тихие стоны, что вырывались изо рта, не подчиняясь контролю.

Мои руки сжимали простыни, глаза закатывались, когда рот Алессио двигался все выше и сам он практически уткнулся носом в мою ноющую сердцевину. Уверена, он чувствовал запах моего возбуждения. Мне должно было быть стыдно или неловко, но, черт возьми, это лишь усиливало мою потребность в его поцелуях и ласках. Я чувствовала себя такой разгоряченной, что мне хотелось попросить Алессио сделать уже что-нибудь, потому что все мое тело было напряжено, оно требовало разрядки. Мне казалось, если он не прикоснется ко мне так, как мне нужно, я упаду и разобьюсь на тысячи осколков.

– А ты, принцесса? – Алессио поцеловал меня сквозь тонкие кружевные трусики, и мое сердце едва не вырвалось из груди. – Ты мечтала об этом? Обо мне?

Боже, да. Я мечтала об этом в последнее время слишком часто. Алессио снился мне каждую ночь вместо кошмаров прошлого. Он вытеснил их из моей головы и занял там почетное место.

Алессио – первый мужчина, который прикасался ко мне так, словно я значу для него намного больше, чем он показывал. Он первый, кто смог проникнуть в мою душу и излечить ее от ран. Он все еще делал это: с каждым днем, каждым словом или действием, своей заботой, внимательностью и, возможно, любовью?

Не знаю, так ли это на самом деле, права ли Лекси в своих суждениях, но сейчас, когда он смотрел на меня с таким вожделением, я могла поверить в это. И я делала это. Алессио вырвал меня из тьмы, и сейчас я хотела от него еще один кусочек света. Он был нужен мне.

– Да, – призналась я, когда его жаркий рот вновь поцеловал меня, но на этот раз над чувствительной точкой между моих бедер, и это вызвало новую волну наслаждения.

Я была уже на грани, мне нужно было, чтобы он прикоснулся ко мне без каких-либо преград, лишь его рот на моей коже. Однако не успела я попросить его об этом, как раздался телефонный звонок, прервавший нас, и реальность происходящего обрушилась с разрушительной силой. Я видела по его глазам, что момент испорчен, а когда он