начинаю беспокоиться, не загонишь ли ты себя. Отдыхать тоже нужно.

— Всё в порядке, господин барон, — ответил я, принимая золото. — Я просто… стараюсь работать много, развивать свои навыки.

Он понимающе кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то — то ли беспокойство, то ли расчёт. Мне стало не по себе, но я отогнал это чувство.

Работа продолжалась. Вечера тянулись бесконечно. Я сидел за столом при свете свечей, пока пальцы не начинали сводить судорогой, а в глазах не двоилось. Кисть скользила по коже и камню, серебряные линии ложились одна за другой, камешки подшивались, сила вливалась ровным, выматывающим потоком. Я перестал замечать время. Милана приходила с ужином, и я ел, не отрываясь от работы, отодвигая пустую посуду и сразу возвращаясь к следующей заготовке. Она зажигала новые свечи вместо догоревших и бесшумно исчезала.

Иногда, когда сил совсем не оставалось, я позволял себе сделать пару камней для барона — они требовали больше концентрации, но почему-то отвлекали от бесконечной череды сумок. А потом снова возвращался к сумкам.

Каждый день я собирал очередную партию для барона. Приходил в его кабинет, выкладывал артефакты на стол, и барон, неизменно довольный, отсчитывал монеты. Иногда он задерживал взгляд на моём осунувшемся лице, на кругах под глазами, но ничего не говорил. Только однажды, когда я уже собирался уходить, бросил вслед:

— Береги себя, Андрей. Мне такой мастер нужен живым и здоровым.

Я кивнул, не оборачиваясь, и вышел.

Проходили дни, похожие один на другой, как близнецы. Утро — поляна — порталы — пирс — вечер — работа. Я перестал замечать, какое за окном время года, светит ли солнце или идёт дождь. Весь мир сузился до размеров моей комнаты, до мерцания серебряной пасты в плошке, до ровных рядов готовых артефактов на столе.

И только одно поддерживало во мне огонь — мысль о том агате, который уже плыл ко мне через море, чтобы стать ключом к моей свободе. Ради этого стоило работать до изнеможения. Ради этого я готов был слиться с этой бесконечной чередой унылых, выматывающих дней.

Я смотрел на горку материалов, на новые заготовки, привезённые Юргеном, и понимал: ещё немного — и я смогу не только расплатиться за камень, но и начать копить на что-то большее.

А пока — работа. Я замешал свежий состав и, несмотря на усталость, приступил к изготовлению очередной партии сумок. Завтра последняя, семьдесят пятая, уйдёт купцу.

Глава 25

25

Проснулся утром в восхитительном настроении. Ещё сквозь пелену сна пробилось осознание: сегодня тот самый день. Сегодня я рассчитаюсь с купцом за драгоценную заготовку.

Сел на кровати и посмотрел на стол. Там, аккуратно сложенные стопкой, лежали девять пространственных сумок — ровно столько, сколько нужно, чтобы покрыть оставшуюся стоимость агата. Семьдесят пять сумок за две с половиной недели. Я сделал это.

Вскочил с кровати, быстро оделся, свернул девять сумок в тугой рулон и кое-как запихнул его в бездонный карман мантии. В этот момент в дверь постучали — служанка с завтраком. Милана, как всегда, помогла мне умыться, подала полотенце, расставила тарелки. Проглотил завтрак, почти не жуя — мыслями я был уже там, на пирсе, в портовом городе.

Накинул мантию и вышел.

На поляне, в сопровождении пятерых стражников, я первым делом подошёл к Гансу. Коротко поздоровались — он, как всегда, был деловит и немногословен. Затем отошёл к каравану селян, где меня уже ждал Юрген.

— Мастер, с добрым утром! — старшина сиял, как начищенный медный таз. — Что заказываете сегодня?

— Доброе утро, Юрген, — я хлопнул его по плечу. — Сегодня всё то же самое.

— Как скажете, мастер.

Открыл портал в Веленир. Арка возникла ровная. Пропустил всех, закрыл портал и вернулся к повозкам барона.

Второй портал — в Сальварию. Тяжёлые, гружёные рудой повозки одна за другой скрывались в арке. За последней повозкой шагнул Ганс, за ним — я.

Портовый город встретил меня привычным шумом, криками чаек и солёным бризом. Я намеренно отстал от Ганса, свернул к пирсу, который манил меня видом моря и той особой, утренней оживлённостью порта.

Встал у самой кромки воды, подставил лицо ветру и стал ждать. Рыбаки разгружали ночной улов, матросы на кораблях драили палубы, где-то вдалеке разгружали прибывший из-за моря товар. Я наслаждался каждым мгновением, но краем глаза следил за портальной площадью.

Шахрияр аль-Джанаби появился, когда я уже начал немного нервничать. Он закончил свои дела, переговорил с кем-то из своих людей и неторопливо, с достоинством, направился к пирсу. Увидев меня, он улыбнулся своей обычной, тёплой улыбкой.

— Мир тебе, молодой мастер, — произнёс он, подходя. — Вижу по твоим глазам, что день сегодня особенный.

— И вам мир, уважаемый Шахрияр, — ответил я, с трудом сдерживая волнение. — Да, день особенный.

Сунул руку в бездонный карман, с трудом извлёк рулон с девятью сумками и, стараясь быть незаметным, передал его купцу. Шахрияр принял свёрток с той же понимающей улыбкой, развернул, быстро проверил количество и удовлетворённо кивнул.

— Семьдесят пять сумок за две с половиной недели, — произнёс он с искренним восхищением. — Ты выполнил наше соглашение в срок и в полном объёме. Прими мою благодарность.

Он спрятал сумки в складках халата и, достав оттуда же небольшой шёлковый мешочек, протянул его мне. Даже сквозь ткань угадывалась идеальная сферическая форма — там, внутри, лежал он. Мой агат. Моя свобода.

Принял мешочек с благоговением, боясь даже заглянуть внутрь. Бережно убрал в бездонный карман.

— Спасибо, уважаемый, — выдохнул я. — Огромное спасибо.

— Не мне, а тебе спасибо, — мягко ответил купец. — Ты честно заработал это.

Помолчал мгновение, собираясь с мыслями, и задал вопрос, который волновал меня больше всего:

— Уважаемый Шахрияр, скажите… когда я изготовлю артефакт и передам вам вторую половинку, сколько времени потребуется, чтобы она оказалась в вашем королевстве?

Купец улыбнулся ещё теплее.

— Капитан моего корабля, Рашид аль-Бахри, — человек надёжный. Он доставит твою половинку в столицу Шамсахара за два дня. Максимум — за три, если погода будет неблагосклонна. Можешь не сомневаться.

— Благодарю вас, уважаемый, — я поклонился.

Попрощался и, стараясь не бежать,