размножения. Аккуратно отписался, что да, такое может быть, надо ждать, на днях загляну и осмотрю ее.

* * *

— Дело худое, — сообщил пристав.

Блюдников разложил перед собой бумаги, водил по ним карандашом. Сидели опять в его кабинете, наливались свежей порцией чая.

— Человечек мой сделал выписки из документов касательно интересующего вас лица, заодно просмотрел о других участниках. Значится, все было так…

В ноябре 1894 года в Отделении по охранению общественной безопасности и порядка в городе Москве были получены сведения, что в квартире № 6 дома Якуб, по Тишинскому переулку, занимаемой студентом Московского университета Алексеем Поволоцким, собираются подозрительные люди и некто Иван Распутин — рабочий, бывший ссыльный, который произносит крамольные речи.

— Вследствие сего за поименованными лицами с начала января 1895 года учреждено было последовательное наблюдение. — Блюдников внимательно на меня посмотрел, фиксируя, понял ли я серьезность проблемы.

Я сделал вид, что все осознаю, внемлю.

— В начале марта, — продолжил пристав, — означенное наблюдение было усилено, причем с этого времени, между прочим, обнаружены были особенно частые сношения Ивана Распутина с Алексеем Поволоцким, студентом Московского университета Степаном Демидовым-Кролевцом, которые посещали различные аптекарские магазины, где они, по-видимому, приобретали разного рода химикаты.

Вот же твари… Химикаты — это бомбы.

— Далее филеры доложили, — взгляд Блюдникова стал еще строже, — что Бахарев с Распутиным, встретившись на улице, отправились к Московско-Брестской дороге. После этого они пошли далее и, отойдя от полотна дороги шагов на триста, вошли на вал около одной из выкопанных в этом месте ям, тщательно осмотрелись вокруг и затем скрылись в яме. Через несколько минут послышался глухой взрыв, и над местом, где находились Бахарев и Распутин, показался белый дым. По итогам утреннего осмотра означенного места начальником Охранного отделения на дне указанной выше ямы оказалось овальное обожженное пространство около четырех аршин в длину и одного аршина в ширину, с небольшим отверстием в земле близ одного края обожженного пространства. При этом около этого пространства были найдены осколки стеклянной пробирки с бело-желтоватым порошком на дне.

Мы помолчали, каждый размышляя о своем.

— Евгений Александрович, вы же понимаете, что просите за бомбиста? — Я думал, что этим вопросом пристав меня доконает, но нет, он продолжил зачитывать: — Из числа добытых наблюдением данных, кроме вышеприведенных, следует отметить также, что на следующий день Распутин с Бахаревым отправились на вокзал Николаевской железной дороги, где в течение часа осматривали платформу приходящих поездов, обратив особое внимание на подъезд к императорским комнатам, на выход из этих комнат на платформу, а также на лесенку в конце последней, спускающуюся на полотно дороги.

Тут уже, не стесняясь, я выругался матом. Такое не простят. Распутину с Бахаревым уж точно.

— Винокурова же с ними не было?

— Не было, — покачал головой Блюдников. — Но на квартире у Поволоцкого он присутствовал, возмутительные речи вел. Об том тоже есть доклад в Охранном.

— В группе был агент? — прямо спросил я.

На это Блюдников только возвел глаза к потолку:

— Евгений Александрович, глубоко уважая вас, сделал, что мог. О большем не просите.

— Спасибо и на том. — Я встал, пожал руку. — Можете на меня рассчитывать и далее.

* * *

К Зубатову на Мясницкую поехал сразу, без раскачки. Просто побоялся, что если начну сомневаться, так и не решу вписаться. А Емельян уедет в Сибирь годков на двадцать. Все-таки, если вопрос касается императорской фамилии, власть будет действовать максимально жестко. Так что просить за Винокурова себе дороже. Умом я это понимал, но сердцем… Сердцем я был с пламенным студентом. Не в смысле одобрения бомбистов, а по пословице, что кто в молодости не был революционером, у того нет души, но кто в старости не стал консерватором, у того нет мозгов.

Чиновника по особым поручениям пришлось подождать, и это ожидание стало очень мучительным. Вытерпел, дождался идущего быстрым шагом по коридору Сергея Васильевича, бросился наперерез.

— Прошу всего пять минут. Не более!

— А я о вас был лучшего мнения, господин Баталов, — развел руками в удивлении Зубатов, увидев меня.

Глава 2

— Я хочу жить с тобой! Точнее, у тебя…

Вика густо покраснела, начала комкать платок в руках.

— В каком смысле со мной? — обалдел я.

Только вернулся на станцию, поднялся в рабочий кабинет, погруженный мыслями в историю с Винокуровым. Зубатов, большой фанат общения с революционерами (ну и перевербовки оных), согласился выслушать Емельяна, переговорить с ним приватно. Так сказать, вне рамок следствия. Стоило мне это совсем не пяти минут уговоров — час убалтывал Сергея Васильевича, рассказал про достижения парня на поприще фармацевтики, ну и приврал немного, не без этого. Выслушал кучу ответных упреков. Дескать, нельзя заигрывать с революционерами.

Тут я не выдержал и выдал историю о сборе денег, когда я прикованный к постели лежал. Спросил у чиновника по особым поручениям: стал бы он хлопотать за такого человека? В ответ получил, как ни странно, невнятные междометия. Неужели у этого краснобая аргументы кончились? Или это тоже часть игры?

И вот теперь в голове только одна мысль: как уговорить самого Винокурова не лезть в бутылку и покивать Зубатову во время разговора. Неужели это сложно? Совсем даже не обязательно соглашаться. Просто не посылать на три буквы. Решил, что попробую парню передать через родственников записку в тюрьму. Славка говорил, что знает его мать… Должны же к нему пускать на свидания?

— Ты меня слушаешь?

Вика продолжала стоять перед письменным столом, а я, невежа, даже не предложил ей сесть. Вскочил, подвинул стул.

— Слушаю, тут просто… сложная ситуация.

Я коротко рассказал про Винокурова. И это ненадолго отвлекло девушку от ее хотелок. Она начала расспрашивать меня, потом дала пару полезных советов. Многие деловые вопросы быстро решались на разных раутах и светских салонах, которые устраивали московские аристократы.

— Тебе надо выезжать в свет! — выдала заключение Талль. — Как закончится Великий пост — обязательно! Балы…

Девушка мечтательно закатила глаза, но потом опомнилась:

— Мы любим друг друга, и должны быть вместе!

Это было очень сильное заявление, и я замешкался, не зная, что ответить. Потом сообразил:

— Как же к этому отнесется маменька?

— Она покричит, — уверенно заключила Вика, — но потом успокоится! Ведь все можно сделать аккуратно. «Русский медик» сдаст мне в наем апартаменты в клинике. Я посмотрела, на четвертом этаже есть целых три квартиры! Будем жить рядом, будем жить вместе.

— Слухи пойдут. Как же твоя репутация? Не пострадает?

— Я совершеннолетняя! — уверенно заявила Талль. — Учусь на курсах, работаю в клинике. Получаю у тебя оклад. Почему я не могу