лишь то, что кто-то должен умереть во второй день Рождества, и всё. Они не знают, кто это, и уж точно не знают, где он находится. Я не собираюсь отступать от своего плана и своих принципов из-за этого. Мы казним Маурица ван Бирбека точно в назначенный срок.

— А что, если жена Бирбека заподозрит неладное и откликнется на призыв полицейского? — спросила Дебора.

— С чего бы ей? Мы ведь обосновали, почему они не могут говорить по телефону, пока он заключает этот гигантский контракт во Флориде. Она была вполне довольна их так называемой перепиской, не так ли, Дебора?

— Наверное, ей это даже казалось романтичным, что он так раскрывает свои чувства перед ней. В прошлый раз она выглядела почти эйфоричной. Но что мы будем делать, если она вдруг передумает и начнет задавать вопросы или потребует, чтобы он ей позвонил?

— Решим, когда она пришлет следующее письмо.

— Но полиция призвала семьи задавать вопросы, на которые может ответить только пропавший. Адам говорит, что Мауриц Бирбек выглядел сегодня очень слабым, так что, может быть, он вообще не сможет или не захочет сотрудничать, если мы заставим его отвечать.

— Да, — Адам умоляюще посмотрел на Сисле. — Мауриц сейчас совсем плох, и я не думаю, что мы сможем заставить его отвечать так, как нам нужно. Он как будто уже на всё махнул рукой.

— Адам, Адам, ну прекрати, ты же сейчас разваливаешься на части. По большому счету, совершенно неважно, вычислят они, кто этот человек, или нет. Ничто не может вывести на меня, и уж тем более на вас.

— Ты уверена, Сисле? Разве не могло остаться следов твоего звонка Бирбеку или самого похищения?!

Сисле видела, как напугана Дебора, хотя та и пыталась казаться спокойной. Но это была ее проблема.

— Но ведь Дебора права, Сисле? — поддержал Адам. — И если семья отреагирует и не получит удовлетворительного ответа, полиция вернется к дню похищения и к точному времени, когда его забрали.

Сисле прибавила громкости в голосе.

— Послушайте, вы двое! — Они вздрогнули, но Сисле проигнорировала это. Сейчас им нужно было просто взять себя в руки. — Даже если у полиции есть записи машины, даже если они мельком увидят меня за рулем в маске, даже если у проката машин есть системы слежения и сохранился файл этих записей многонедельной давности — они ничего не смогут из этого извлечь. Мой звонок Маурицу ван Бирбеку по поводу встречи с представителем Глобал Риа Инк. Виктором Пейджем был сделан со старой «Нокии», а сим-карта и мобильник лежат на дне Северной гавани. Арендованную машину мы использовали только первые двадцать минут, пока не пересадили Маурица в фургон, а «Лексус» был вовремя сдан тобой, Дебора, — и арендовала ты его по фальшивым документам и кредитке банка Caixa[30] на то же фальшивое имя. Вы же всё это знаете, так почему вы решили, что я начала совершать ошибки?

— А разве ты никогда раньше не ошибалась? — спросил Адам, но тут же пожалел об этом, когда их взгляды встретились.

В то время Сисле уже какое-то время присматривалась к автосервису Ове Вильдера. С тех пор как она продолжила учебу в университете, кофейня Бьярне, расположенная наискосок от мастерской, стала любимым местом Сисле для подготовки к лекциям. Контингент там, как и цены, был из разряда дешевых. Но, несмотря на магнетическое притяжение заведения для низших социальных слоев Сюдхавна, здесь царило взаимное уважение, к которому она не привыкла в университете. Здесь сидели те, кто вкалывал за гроши на самой грязной работе, вставал в пять утра и трудился до седьмого пота. Даже отвратительная датская погода их не останавливала. За последние пару лет она видела много синих носов[31] и обветренной кожи, но никогда не слышала нытья или жалоб.

Так было ровно до тех пор, пока не открылся сервис Ове Вильдера и он сам вместе с механиками не оккупировал кофейню. Сисле больше не могла спокойно сидеть в углу и сосредоточенно учиться из-за той грязи и чуши, которую они несли. Больше полугода ей приходилось выслушивать рассказы о безумных масштабах обмана в их мастерской и анекдоты механиков о том, как глупы их клиенты и как легко можно вычистить их карманы до последней кроны.

Помимо их поголовного мошенничества, больше всего ее кровь кипятила их заносчивость и издевки. И когда она наконец набралась смелости и высказала им свое возмущение и презрение к их криминальной деятельности, атмосфера за столом механиков изменилась в секунду.

— Малышка, закрой рот и заткни уши, поняла? — Тон задал сам Ове Вильдер; он положил грязную руку на ее папку и притянул ее к себе. — Тебе ведь очень дорога эта штука, а?

Сисле кивнула — бумаги были результатом полугодовой работы, — но ее глаза всё равно не выдали раскаяния, и это было ошибкой.

— Ты ведь живешь в семнадцатом номере на следующей улице? Нам понадобится от силы три минуты, чтобы дойти туда и разнести всё, что у тебя есть. А могу начать прямо с этого. — Он вырвал верхний лист из папки и поджег его зажигалкой.

Она вздрогнула, когда пламя за считанные секунды сожрало бумагу, и они это заметили. Их реакцией был коллективный смех, который на мгновение вызвал в мозгу Сисле короткое замыкание.

— Может, я и живу недалеко, — прошипела она. — Но телефонная будка там еще ближе, и мне ничего не стоит вызвать полицию, ясно?

Она не видела, кто ее ударил, но отметила, что никто в кофейне не сделал и шага, чтобы прийти ей на помощь. Постоянные посетители даже не посмотрели в ее сторону, и Сисле во второй раз в жизни почувствовала себя абсолютно преданной. Поэтому это был последний раз, когда она переступила порог кофейни Бьярне.

Ей потребовался добрый месяц, чтобы разузнать планировку мастерской и смешать взрывчатые вещества, которым предстояло сработать как детонаторы. Затем, вторым этапом, раздобыть хлороформ, которым в случае необходимости можно было усыпить жертв, взломать мастерскую и спрятать бейсбольную биту и остальные приспособления. После этого —соединить детонаторы и подключить их к таймеру, установленному рядом с баками с толуолом[32], и, наконец, разместить металлические фрагменты в стратегических точках.

Она нашла темные закоулки в двух цехах мастерской, где можно было стоять незамеченной, и тренировалась бесшумно скользить по бетонному полу. Несколько дней она отрабатывала точность и силу