Сегодня я снова на сцене, и готовлюсь дать первый аккорд после стольких месяцев молчания. Пальцы находят нужные клавиши, и начинается сказка. Музыка врывается в мой разум, проникает в глубину бурлящих мыслей, разливается в голове нотами. Не важно, что происходило в зале, меня наполняет мелодия. Она спускается ниже, оседая в груди, и я закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям. Музыка звучит, ласкает, возрождает, она переплетает тело невидимыми нитями, стягивая сочащуюся рану.

Оркестр вступает, и моя кожа покрывается мурашками. От чувств щиплет нос, и я играю первую часть: измена. Музыка нарастает, ложится на зрителей тягостно и липко, пока не перехожу к новой партии: утрата. Играя об отце, проживаю жизнь заново, пока не перехожу к теме матери. Потом клавиши поют о моей болезни и замирают одним звуком в звенящей тишине.

Раз…

Два…

Три…

Помещение наполняют сотни хлопков, а я застываю над инструментом, чувствуя, что, наконец, выплакала всё, что было у меня внутри. Словно нота за нотой сочилась из души чёрная жижа, пока не перетекла в мелодию, тронувшую людские сердца.

Поднимаюсь с места, смотря в зал. Софиты слепят глаза, но я знаю, что среди многих, кто пришёл на мой концерт, есть те, кому я обязана будущим.

Моя любимая мама…

Зойка с Диометром и племяшкой…

Ленка, растирающая по лицу тушь…

Валентин с Машей…

И я…

Я, которой теперь нестерпимо хочется жить.