— А тени у вас откуда?

— Достался огрызок от деда. В полной мере эту магию я получил после, от другого человека. Я ещё вернусь к этому.

— Да, продолжайте, — кивнула я. — Итак, ваша мать?

— Умерла родами. Отец поправил свои дела и женился заново. Теперь уже на той, кого любил — действительно любил, до безумия. Она тоже владела магией — земной, кажется. Эта страсть и погубила их обоих. Костанц — их второй общий сын. А первый…

— Первому, мертворождённому, они отдали себя полностью, — вспомнила я. — Поэтому второму — Косте — магии не досталось вообще. Фейльктиг. Не-маг, рождённых от двух магов.

Если Эрланн и удивился, что его единокровный брат был настолько откровенен со мной, то ничего не сказал.

— Да. Вторых родов она не пережила. Отец обезумел от горя, но прожил после ещё двадцать три года. Умер четыре года назад.

— А сколько вам сейчас? — не удержалась я от вопроса.

— Двадцать восемь. Костанцу двадцать пять.

Эрланн будто понял, что я собиралась спросить следом, и не удержался от лёгкой усмешки.

— Продолжайте, — слегка покраснела я.

— Да, собственно, всё. Отец, лишённый магии и любимой женщины, пошёл по стопам деда: промотал наследство обеих жён, снова влез в долги. Меня он не любил. Косту тоже, виня того в смерти матери. Но до последнего надеялся, что в сыне от любимой женщины всё равно вспыхнет искра магии, когда придёт время. Если не их, растраченная, так что-нибудь от предков проявится. Как понимаешь, не дождался. Во мне же магия проснулась в одиннадцать.

Я беспокойно взглянула на него. Это рано. Очень рано. Обычно в четырнадцать-пятнадцать у всех. В шестнадцать максимум. У меня это произошло в двенадцать лет — но то у меня, обуянной ужасом на пожаре родительского дома… Кажется, он что-то такое уловил в моих глазах. И понимающе улыбнулся.

— Отец брал займы в столице, а не у местных богачей, панически опасаясь того, что в Дансвике узнают о его бедственном положении. Однако долги росли, и дошло до того, что его главный кредитор сам приехал из столицы. Через неделю после того, как во мне проснулась магия. Гровер Эрланн. Золотопромышленник, магнат. Маг. У него было всё, кроме детей. А их он иметь не мог. Ну, что сказать… Дидерик Стордаль, по крайней мере, не продешевил. За чуть меньшую сумму выкупили из плена королевского отпрыска на последней войне с северянами.

— Кажется, к тому, кто вас купил, вы тоже не испытываете признательности?

— Мне сполна пришлось отработать каждый койн, потраченный на меня, — глядя в сторону, сухо ответил он. — Старик ко мне симпатии не испытывал. Ему просто нужен был наследник. Но он остался верен своему слову и, помимо имени, титула и немалого богатства, передал мне через особый ритуал родовую магию Эрланнов, когда находился при смерти.

— Тени, — теперь поняла я. — Об этом кто-то ещё знает?

— Нет. Но это и есть неоспоримое доказательство его последнего волеизъявления. В королевском магнадзоре восстановят всю картину. Не знаю, откуда взялись эти два паяца — якобы наследник с адвокатом — но им ничего не светит. Причём в наследство я вступил ещё год назад, а зашевелились они только сейчас. Если их цель — отсудить какую-то часть денег, то она изначально провальная.

— У них вовсе не эта цель, — еле слышно сказала я.

Однако Эрланн услышал и подобрался. Я прикрыла на несколько секунд глаза и глубоко вдохнула, резко выдохнув.

Пора.

И его вопрос не заставил себя ждать.

— Ты их знаешь? И какой же у них действительный умысел, Ветерок?

Тот, Кто Ещё Ниже, дай сил мне и благоразумия Эрланну…

Я медленно подняла на него глаза, собираясь сказать то, чего не хотела, но должна была. Ради моей тонкой шкурки. Ради белокурого малька. Ради такого далёкого от всего этого дерьма Косты.

— К вам приходили вчера, мон Эрланн, — отбросив все эмоции, ровно произнесла я. — Разговор происходил здесь же, в вашем кабинете. Некий фрой Престон. Это был первый визит, и вы напрасно отвергли предложение. Устроили в ответ погромы в наших норах. Сегодня к вам пришли ещё раз. «Наследник» и его адвокат — это был второй визит. Пока Дно лишь аккуратно просит и деликатно демонстрирует оскал. К вам придут ещё три раза.

Я сделала паузу, готовясь к дальнейшему.

В четвёртый раз разыграют «короля». А именно — принесут ему руку родного брата на подносе, если не голову. Пятая встреча будет последней. У тузовой карты посреди чистого поля только один-единственный символ. Когда пёрышками или огнестрелами на меткость балуются, то всегда туза мишенью ставят. И когда Глубина главную карту разыгрывает, то всегда попадает в «яблочко». Пятый визит — пуля в лоб. Конец партии.

Ну же, господин Эрланн, вы ведь быстро соображаете… Спрашивайте уже.

— Ветерок… — ошеломлённо произнёс Эрланн, посерев лицом. — Так ты не завязала с этим?.. Но… Как же новое имя? Переезд?

— Третьей послали меня, — тихо ответила я, глядя ему в глаза. Всё так же спокойно, но сжавшись внутри в пружину, что вот-вот рванёт. — Господин Эрланн. Сейчас я говорю с вами от лица Глубины — Четвёрки первого круга. Не делайте того, о чём пожалеете. Не боритесь с тем, что вам не победить. Пожалуйста. Я прошу вас…

У Эрланна помертвел взгляд. Но он ответил так же ровно, лишь уголок рта нервно дёрнулся.

— Неубедительно, Ветерок. Это всё, на что ты способна? Ну же, где страсть в голосе? — в его собственном прорезался злой вызов. — Почему ты до сих пор сидишь в этом кресле, а не ползаешь по мне⁈ Я, может, и согласен! Только давай, убеди по-настоящему!.. Я жду!

Он развалился в кресле, раскинув руки, а в чёрных зрачках взметнулись зелёные сполохи. Я сжалась, пытаясь удержать рвущиеся наружу едкие и злые слёзы.

— Ну?!. — выжидающе выплюнул он. — Давай, у тебя получится! Сумела же зацепить — пользуйся!

Я закрыла лицо руками, задыхаясь от душащей меня злости и несправедливости, а потом резко вскочила и бросилась к окну.

— Нет уж, стой! — он хлестнул огненной плетью, взметнув стену пламени перед окном. Такая же выросла перед дверью. — Дну нужна реакция и на этот визит? Оно её получит!

Эрланн вскинул