ногтями мужчина скрёб щетину на сером от копоти лице. Делал это так яростно, будто хотел разодрать свою щеку.

Внутри Нади всё дрогнуло. Ей не приснилось. Этого человека она хорошо знала. Настолько, что шрамы, грязь, бинты, маскирующие его перед другими, не представляли для неё никакой помехи. — Да, это был именно он. Тот самый. Бывший. За прошедшие месяцы Иван сильно изменился. Прежде был крепким, но теперь исхудал и от этого, как казалось, набрал лишний десяток лет. Уродливый шрам на скуле подсказывал, что жил он теперь ещё более бурно, чем прежде.

Иван взял со стола жестяную кружку, протянул Наде.

— Не отравлю.

От его тона, такого знакомого, всё ещё лежащего где-то в пласте памяти, передёрнуло. Набежали воспоминания и гадкое, душащее безысходностью, расставание. Стараясь скрыть волнение, Надя схватила кружку и начала жадно пить.

— Узнала?

— Надеялась, что привиделось.

— Так и думал, — кивнул он, — зато я тебе обрадовался.

Иван, как показалось, был немного разочарован её ответом. В задумчивости поднялся, взял с подоконника бутылку. Вода внутри неё была желтоватой, мутной, с ошмётками грязи на дне. Мужчина отпил, а Надя ощутила невольный рвотный позыв и спешно глянула в свою кружку, в надежде, что её содержимое было налито не оттуда.

— Откуда ты здесь?

— Тот же вопрос.

Помолчали, искоса изучая друг друга, словно оценивая. Как старые враги, сошедшиеся на узкой тропе, они замерли, не желая отступать, и не имея возможности продолжать свой путь как прежде.

— Ударил зачем? — Надя потрогала голову, на ладони остался след свежей крови.

— Решил, кто-то хочет утащить мою девчонку. Думал, ножом ударить, чтобы проблем не было, — он усмехнулся, — потом смотрю, опачки, вроде женщина. Решил, может пригодится. Но теперь я вдвойне рад. Так что можешь тоже радоваться.

— Это моя девочка.

— Ну да, я уже так и понял… А чего бросила её?

— Я по делу ушла, не бросала.

— Ясно, ясно…

Надя ловила чуждое в словах Ивана. В то время, когда они близко общались, в нём не было злобы. Иногда он мог что-то сказать, не подумав, и этим обидеть, но никогда не бывал груб. Сейчас в нём ощущались сильные перемены, — настолько, что казалось, в знакомом облике пришёл совсем другой человек.

— Как живёшь теперь?

— С чего тебя это волнует?

— Да ладно, не выпендривайся. Я ж нормально спрашиваю.

— По башке мне дал. Это и есть «нормально»? Откуда я знаю, что ты задумал? С таким подходом как-то не верится.

— Да чего придумываешь… Говорю ж, так вышло. Живу обычно, как многие теперь живут. Ищу новые способы заработка, жрать добываю, зарабатываю, чем приходится, — Иван сплюнул на дощатый пол. В глазах мелькнула тоска. — Сама что ли не в курсе, как оно нынче? Всё ты знаешь. Ты ведь тоже не за просто так в лагерь идёшь с мелкой. Наверняка, что-то годное там поимеешь с этого.

— Девочка где? — Надя пропустила мимо ушей его слова.

— Сидит в другой комнате, чтобы не мешала взрослым разговаривать. Закрыл её с собакой.

— Удивительно, что он не укусил тебя!

— Да я ж добрый! — мужчина усмехнулся. — Выгляжу не очень, но это детали. Давай не тратить время на всю эту мишуру и договоримся сразу, что снова будем вместе.

Надя закашлялась, отставила кружку в сторону. С удивлением посмотрела на мужчину.

— Чего? В смысле?

— Давай всё заново… ну, как там говорится?

— Сдурел что ли?

— А чего такого?

— Нет! Это невозможно.

— Надь, ты точно в своём уме? По сторонам давно смотрела? У тебя много кандидатов на моё место? Чего ты борзая такая?

— Слушай, блин, когда-то у нас что-то было, но потом ты захотел новой жизни. Вот, пожалуйста, наслаждайся. Повторения быть не может. Не в нашем случае!

— Цену набиваешь? Умна! — протянул Иван, не скрывая восхищения. — Я ведь за тобой долго наблюдал. Присматривался. Понял, раз ходишь одна, значит, сохнешь по мне. Забыть не можешь.

Надя потеряла дар речи от такой наглости. Она развела руками и криво улыбнулась.

— Когда ты пропала, и девчонка стала гулять одна, мне пришлось найти вашу квартиру, и немного поучаствовать в твоей судьбе, — Иван улыбнулся. — Выторговал для вас еды у местного старика. Он интересный, безумный малость, но санитарил здесь старательно. Это искупает его мелкие грешки.

— Ты о чём?

— У него травы. Ты, наверное, уже в курсе, что он там что-то странное шаманит. Я сам чуть не попался. Держит людей при себе, жрать не даёт, воды тоже. Заставляет делать грязную работу, ну и остальными радостями жизни не брезгует. А когда человек начинает дохнуть от голода, съедает его или скармливает. Иногда как приманку использует. Мерзкий тип, совершенно больной.

— Так и думала, что он не в себе… Только зачем ты говоришь мне об этом?

— Знаю, что он чуть не поймал тебя.

Надя напряглась. Складывалось впечатление, что всё происходило не случайно.

— Если ты в курсе, чего сразу не пришёл и не помог?

— Мне нужно было убедиться, что ты сможешь сама выбраться.

— И что? Прошла твой тест?

— Да, вполне, думал, что будет хуже.

— Откуда ты здесь взялся? — Надя едва сдерживала раздражение. — Не видела, чтобы ты шёл за нами. Договаривай, если хочешь, чтобы я поверила в твои хорошие намерения.

— Вы сюда пришли, а я тут давно живу.

— Здесь? В этом месте?

— Поблизости, — уклончиво ответил Иван. — Успел немного обжиться. Не как прежде, конечно, но сойдёт. Покажу, если будешь себя хорошо вести. Основное условие я назвал.

— Это странное условие.

— Какое есть!

— Мне… нужно подумать, — Надя попыталась тянуть время. Только спасения ждать было неоткуда, Иван, похоже, тоже понимал это и знал что-то, что она упускала из вида. Надя постаралась сосредоточиться на главном, пока мужчина не взорвался от расспросов. — Если у тебя есть условия, то я тоже хочу назвать свои.

— Попробуй, озвучь, — Иван осклабился, на его лице появился неподдельный интерес.

— Скажи, ты в курсе, что это за болезнь?

— Все в курсе. Люди дохнут, воняют, но при этом могут ходить! — звучным басом засмеялся мужчина, заставив Надю поморщиться. Она поймала себя на мысли, что его голос и смех сильно раздражают, к тому же, за последнее время она отвыкла от громких звуков. Они нарушали спасительную тишину и призывали мертвяков. — Целые города вымерли! Поначалу было не по себе, но привык. «Кто угодно, только бы не я». Да и потом, они всё равно не знают, чем это лечить. Так что рано или поздно мы тоже станем такими.

— Откуда ты знаешь?

— Слушай, Надь, ты вроде умная. Подумай сама. Если бы существовала вакцина или что-то такое, стали